— Не надо, пожалуйста… Прошу тебя… Что мне сделать?..
— Подпустить к себе… — гнусаво отвечает, по всей видимости, Тоха.
— Я могу дать тебе денег, только отпусти…
Дверь не открываю, а выбиваю ногой. Какой-то долговязый уебок стоит, прижимая Виту к стене, и нагло лапает её, несмотря на протесты. У провинциалочки слёзы на глазах, тушь растеклась и губы дрожат. И правда будто ангел. Чистый и непорочный. В одном белье, которое оголяет худощавое тело, выступающие рёбра, ключицы и маленькую аккуратную грудь.
Вот ду-ура малолетняя…
Глава 8
Вита
Тоха моментально отлетает к противоположной стене.
Хватается за низ живота, скулит и оседает на пол. Я даже опомниться не успеваю! А над ним возвышается… Кирилл. Огромный, высокий и мужественный. От него за версту веет опасностью и силой. Как он здесь оказался? Говорил, что только на следующей неделе нагрянет.
Последние минуты, проведённые один на один с Антоном, казались мне вечностью. Он не желал отпускать. Угрожал, морально давил и трогал. Было очень мерзко, я понимала, что меня никто не спасёт и не услышит.
Физически он был сильнее и выше почти на голову. Я пыталась договориться полюбовно и предлагала ему денег, но он стоял на своём.
— Кто ты, мать твою, такой? — взвизгивает Тоха, по-прежнему скрючившись на полу.
Кирилл хватает его за волосы, наматывает их на кулак и прикладывает Тоху головой о стену. Даже не думает отвечать на вопрос.
Слышится приглушённый тупой звук и очередной скулёж. Я вскрикиваю и закрываю рот ладонью. Мне не жалко Тоху, нет.
Страшно, боже. Так, что зубы стучат и голова идёт кругом.
— Съебался отсюда, пока я полицию не вызвал, — произносит холодным тоном Кирилл, наконец отпуская парня. — Считаю до трёх…
Тоха, скривив лицо, резко вскакивает на ноги и пулей вылетает из комнаты ещё до того, как начнётся отсчёт…
Я выдыхаю и опираюсь спиной о холодную стену. Закончилось… Боже, клянусь, я даже не думала, что этот кошмар когда-нибудь прекратится. Казалось, что изнасилование неизбежно и я только зря тяну время.
Кирилл медленно проходит по комнате, ступая по мягкому ковру тяжёлыми ботинками.
Угрюмый и сердитый. Я почти не знаю его, но нахмуренные брови, затянутый чернотой взгляд и сжатые челюсти свидетельствуют о том, что он определённо не в духе.
У меня перехватывает дыхание, когда он подходит вплотную и, нависая надо мной, сжимает пальцами скулы. Смотрит в глаза внимательно и долго.
Я нервно сглатываю, пытаюсь увернуться, но хватка такая сильная, что мне просто не под силу.
