Хватит, — говорит хрипло, задерживая взгляд на моих губах. — Я выполнил твою просьбу.
В носу щиплет сильнее, потому что я не представляю, как смогу об этом забыть, делая вид, будто ничего этого не было.
Замираю, хотя и понимаю, что надо бы отвернуться, уйти, но вместо этого жадно впитываю в себя каждую черточку его лица, чтобы потом вспоминать ночами.
— Сколько вам лет? — вылетает из меня.
— Много, — губы Лениного отца трогает ироничная усмешка. — Слишком много, чтобы позволить себе ответить тебе взаимностью.
Он опускает руки и прячет их в карман брюк.
В последний раз мажет своим взглядом по моему лицу и отворачивается.
— Если тебя все устраивает, то вечером Виталий перевезет твои вещи.
Чувства эйфории и подъёма окончательно меня отпускают, возвращая к реальности. Я испытываю сильное влечение к отцу лучшей подруги и теперь совершенно точно знаю, что справиться с ним будет непросто.
— А как же работа? Мы ведь будем там с вами встречаться…
— Строгая субординация. Тебя никто и ниоткуда не гонит, Сона.
Подумай насчет квартиры, — он достаёт из кармана брюк ключи и оставляет их на журнальном столике. — Я буду ждать внизу.
Через мгновение я слышу хлопок двери и обнимаю себя за плечи. Хочется побольше сохранить себя в коконе этих ощущений, которые только что пережила и не думать о том, что я не должна испытывать эти запретные чувства.
Не представляю себя в этих стенах, которые теперь постоянно будут напоминать мне об этом поцелуе, касании сильных рук, запахе кожи. И буду только рада, если это все пройдет.
А если нет? Если это и в самом деле навсегда?
Схватив ключи с журнального столика, я вылетаю к прихожую. Бросаю на себя взгляд в зеркале над комодом, рассматривая себя: глаза блестят, щеки пылают румянцем, губы припухли от поцелуев... Я совсем себя не узнаю. Встряхнув головой, выхожу из квартиры. Хватит. Так нельзя. Нужно себя пожалеть.
Борис Александрович стоит у автомобиля и курит. От его взгляда слабеют колени. Я стараюсь держаться расслабленно, но тело будто одеревенело.
Всю дорогу до дома я стараюсь не смотреть в его сторону, наблюдая за уже знакомыми пейзажами, и лишь когда машина останавливается возле въездных ворот, не выдерживаю.
— Тот вопрос о возрасте... Когда мы целовались, и вы прижимали меня к себе… Я не думала о нашей разнице и о том, что вы меня выше по социальному статусу. Что Лена ваша дочь, и она никогда меня не простит за то, что я сейчас делаю…
Борис хмурится и, повернувшись, смотрит так, будто в душу заглядывает.
