Кажется, я представлялась? Или мне стоит напомнить свое имя еще раз?
К счастью, пауза и мое зажатое состояние остаются незамеченными, потому что в этот момент раздаётся громкая трель телефонного звонка. Переключив все внимание на невидимого собеседника, отец Лены начинает отдавать ему распоряжения и делает это так внушительно, что даже у меня возникает желание незамедлительно их выполнять. Я делаю вид, что не подслушиваю, и пялюсь в окно, но в отражении все равно натыкаюсь на татуированные кисти в обрамлении белоснежных манжет.
Кольца на пальце Бориса Александровича почему-то нет. А моя мама много лет его не снимает, хотя отец давно умер. И папу я почти не помню. Вернее, напрочь забыла, как это, когда он у тебя есть.
Закончив говорить, отец Лены кладет телефон на консоль, и какое-то время мы едем молча. Я бы и рада придумать тему для беседы, но на ум совершенно ничего не идет. Более того, я жалею, что опрометчиво не села на задний диван. Там было бы намного комфортнее.
— Первый раз в столице? — снова прерывает тишину низкий грубоватый голос.
Что-то в облике и поведении мужчины заставляет меня находиться в напряжении. Мне совсем не нравится это состояние.
— Да, — киваю я и быстро отвожу взгляд к окну, чтобы не быть заподозренной в разглядывании. Автомобиль резко перестраивается в левый ряд, и стрелка спидометра ползет вверх, отчего меня плавно вжимает в сиденье.
— Я высажу тебя возле дома — дальше придется разобраться самой. Когда Лена вернется, покажет тебе твою комнату. С прогулками по городу лучше повременить и дождаться Виталия.
Лена пока плохо ездит за рулем. Так мне будет спокойнее.
Я ловлю себя на мысли, что Ленка ни разу не говорила, чем занимается ее отец. Или попросту я пропустила мимо ушей ее слова, не придав им значения. Хотя вряд ли эти знания помогли бы мне поддержать разговор.
Спустя двадцать минут машина останавливается у ворот, которые немедленно ползут вверх, открывая взгляду шикарный двухэтажный дом. Я такие видела только на картинках в интернете. На мгновение аж дух захватывает.
Это здесь я буду жить?
— Проходи в дом и располагайся, — долетает до меня голос Лениного отца. — Еда в холодильнике, с остальным, думаю, разберешься.
— Спасибо, что разрешили мне у вас пожить. — Набравшись смелости, я заглядываю ему в глаза. — Это ненадолго. Со второго семестра обещали дать комнату в общежитии, и я сразу съеду. Надеюсь, Ленина мама не будет возражать?
На секунду мне чудится, что взгляд напротив леденеет.
— Нет, не будет.
