Не ожидала, что он решит перейти к расспросам.
— На филфак, — отвечаю с запинкой. — Я гуманитарий до мозга костей."
"— Как Лена. А почему на журналистику не пошла? Не интересно?
Я чувствую легкую растерянность. Ну разве не странно, что водитель ведет такие разговоры? Рассуждает о том, куда мне лучше было бы поступить?
— Журналистика не мое, — отвечаю я и, осмелев, задаю встречный вопрос: — А вы давно у Тихоновых работаете, получается? Видно, что с семьей близки.
Мужчина поворачивает голову в мою сторону и слегка прищуривается.
Этого хватает, чтобы мое сердце вновь сорвалось вскачь и забилось, как бешеное. Глаза у него светло-зеленые, пронзительные и, кажется, будто видят тебя насквозь, как рентген. В них превосходство ума и опыта, которым я целиком проигрываю. А еще у него потрясающие ресницы. Длинные, выгоревшие на кончиках.
— С семьей Лены я очень близок, — в расслабленном, немного грубоватом голосе отчетливо режется ирония. — Хотя бы потому, что я ее отец.
Кровь усиленно приливает к лицу.
Господи, вот я… идиотина. Все ведь указывало на то, что передо мной не наемный шофер. Дурацкая вышла ситуация. Нарочно не придумаешь.
— Извините, — сипло выдавливаю я, сжимая вспотевшие ладони. — Лена говорила, что меня встретит водитель.
На лице мужчины появляется слабый намек на улыбку — видимо, для того, чтобы меня успокоить.
— Все в порядке. Виталий сегодня взял выходной по семейным обстоятельствам.
Оторвав взгляд от моего раскрасневшегося лица, он смотрит ниже, на кисти, покрытые шрамами.
Мне моментально хочется их прикрыть, хотя, казалось, что я давно смирилась с нашей неделимостью друг от друга.
Мне было двенадцать, когда я попала в аварию. Мы с классом поехали на экскурсию в соседний город, и на заснеженной дороге машина угодила в кювет. Водитель заснул за рулем. Вспоминать это я не люблю, потому как пострадала сильнее остальных. Долго пролежала в стационаре с переломами, пропустив половину школьного года. Маме тогда пришлось устроиться санитаркой на полставки, чтобы ухаживать за мной.
Тяжелые были времена. А Лена единственная из всего класса приходила ко мне каждый день и помогала наверстывать пропущенную программу. Вот и сейчас выручает. Такой друг, как она, на вес золота.
— Борис Александрович, отец Лены, — представляется мужчина, оставив дефект моей внешности без комментария.
Его глаза немного теплеют, и я снова не знаю, куда себя деть. Из головы начисто вылетают слова, которые собиралась сказать.
