Острая боль пронзает с такой силой, что я громко ахаю, и слезы сильнее текут по щекам.
— Все хорошо, — шепчет Борис, накрывая мой рот своим. — Я больше не сделаю больно.
Постепенно волны боли действительно затихают, и я снова могу дышать. Борис сначала двигается во мне медленно, не сразу наращивая темп, а потом протискивает между нашими телами ладонь и касается чувствительных точек. Нажимает на клитор, глубоко целует, и меня скручивает головокружительный спазм.
Я бессвязно мычу, царапая ноготками мощную спину Бориса, и чувствую, как толчки внутри меня становится суровее и не оставляют мне выбора.
Оргазм накрывает меня с такой силой, что на мгновения меркнет свет. Мысли в голове мечутся, но я не могу ни за одну ухватиться, а тело трясет так, словно через меня пропускают ток. Ничего прекраснее я еще не испытывала.
Зажмурившись, он сжимает член, облаченный в латекс, рукой, между бровей залегла глубокая складка. Борис не стонет, но я интуитивно догадываюсь, что с ним происходит то же, что и со мной. Он достигает оргазма.
Ревущий адреналин неожиданно сменяется ощущением тепла и необъятной любви к нему. Это ведь все я. Я довела его до экстаза. Наивная, восемнадцатилетняя студентка.
— Ты как малыш? — спрашивает Борис. Дышит часто и тяжело. В унисон со мной.
Облизав пересохшие губы, я киваю.
— Все хорошо, — сиплю я и залипаю взглядом на красивом теле.
Рассматриваю спину Бориса, забитую рисунками. Опускаю глаза на его крепкие ягодицы, и щеки обдает жаром, когда думаю о том, что я только что испытала свой первый оргазм.
Приподнимаюсь на локтях и наблюдаю, как, завязав презерватив узлом, Борис направляется в ванную, а потом возвращается и фокусируется взглядом на моем лице.
Я стыдливо тяну на себя покрывало. Мне не мешало бы сходить в душ, смыть с себя кровь, но волны наслаждения продолжают расходиться по телу, и голова немного ватная. Не уверена, что дойду до душевой самостоятельно, а заканчивать свой первый раз обмороком не входит в мои планы.
— Тебе понравилось? — спрашиваю я, выдерживая взгляд зеленых глаз, которые лихорадочно блестят.
— Понравилось, — по комнате разносится хриплый грубоватый голос и смех.
Борис ложится на кровать и, прильнув ко мне сзади, ведет пальцем по моему животу к груди, сжимает полушария ладонями. Не знаю, что со мной не так, но я опять чувствую возбуждение, даже несмотря на то, что промежность печет, и ощущение такое, будто по ней водят горящей свечой. Эрекция Бориса, прижатая к моей пояснице, сводит с ума.
