— Скажи еще, — шепотом умоляю, возбуждаясь от услышанного еще больше. Борис помнит, как впервые увидел меня обнаженной. Я тогда с ума сходила от стыда, а ему, выходит, понравилось? Что он еще от меня скрывал?
Все портит раздавшаяся мелодия телефонного звонка. От возникшего протеста я начинаю бешено мотать головой, будто это поможет ее заглушить. Звонят Борису.
Он упирается лбом в мое плечо, ругается сквозь зубы, но все равно тянется к телефону.
— Да, Степан. Да, я все помню. Минут через пятнадцать буду.
И еще до того, как мы встречаемся взглядами, меня накрывает чудовищная безысходность.
Я знаю, что будет дальше. Борис в очередной раз уедет и оставит меня одну. Как и всегда.
35
— Сона, постой, — окликает меня Рита, когда я направляюсь к машине Николая, проверяя телефон на наличие сообщений.
Останавливаюсь, с сожалением отмечая, что Борис не давал сегодня о себе знать, и, спрятав телефон в сумку, поворачиваюсь к подруге.
— Привет, — еще раз здороваюсь, точно не помня, виделись мы утром или нет.
— На прошлой неделе я отметила день рождения с родителями, а сегодня собираюсь с друзьями в кафе. Приходи, — приглашает она. — Обещаю, будет весело.
— С радостью, — отзываюсь с улыбкой.
Рита обнимает меня за плечи и присылает адрес в сообщении. Я смотрю вслед удаляющейся спине подруги и слышу, как часы на руке сигнализируют, что мне пора принимать лекарства. Как назло, я забыла их сегодня дома, а мне еще ехать в больницу. В последнее время я стала очень рассеянной. А все из-за того, что становлюсь похожа на озабоченную истеричку, у которой, ко всему прочему, появляется дикая неуверенность в собственной привлекательности.
Может, я недостаточно притягательна для Бориса, поэтому он отказывает мне в близости, и дальше поцелуев и ласк у нас ничего не заходит?
С таким настроем я еду на реабилитацию, где не могу толком расслабиться, а прямиком из больницы в торговый центр. Выбрав подарок имениннице, я отправляюсь домой, чтобы переодеться. Долго кручусь перед зеркалом в платье, разглядывая себя придирчивым взглядом, и снова думаю о Борисе, а потом, сев на кровати, прикладываю ладони к горящим щекам, ощущая болезненные покалывания на сосках, вспомнив о нашем недавнем безумии с Лениным отцом в этой самой комнате.
Это какое-то наваждение… Не проходит ни минуты, чтобы я не думала об этом человеке!
Вызвав такси, я беру телефон в руки и собираюсь отправить Борису какое-нибудь сообщение, но передумав, убираю мобильник в сумку и спускаюсь вниз.
