— В данный конкретный момент мне больно смотреть на засос у тебя на шее, потому что это я бросил тебя под этот грузовик. И у меня руки чешутся засунуть хер губернатора не в твою глотку, а в мясорубку, чтобы ему было по-настоящему жёстко.
— М-м-м, месье знает толк в извращениях, — засмеялась она.
— О, да, месье затейник ещё тот, — усмехнулся Марк.
— Марк, — заставила она на себя посмотреть, — во-первых, я сама согласилась. Ты меня не заставлял. Во-вторых, знала, что так будет. Он же не дурак, твой губернатор, понимает, что я не чувствами к нему воспылала, а предложена в качестве вознаграждения за то, что ему придётся чем-то поступиться.
Потому как вещь меня и пользовал, по максимуму, чтобы ни дай бог сделать ему не пришлось больше, чем он получил. В-третьих, я люблю жёстко, — развела она руками. — Ничего не могу с собой поделать. Ну, а в-четвёртых, я тебе соврала.
Она потянулась за сигаретами. Не спеша закурила. Глубоко затянулась."
"— Это я убила Кессона. За то, что он засунул в меня свой хер. Дотянулась до его волыны, когда он вошёл во вкус, поплыл и стал постанывать от удовольствия, и выстрелила.
Он не собирался умирать в тот день. Так что я могу за себя постоять, Марк, не сомневайся. А в чём твоя проблема?
— В том, что я чёртов сталкер, Стелла. Убийца. Палач. Головорез. Ты была бы в восторге от парня, что лёгким движением руки ломает шеи и не морщась наматывает на руку чужие кишки?
— Ты преувеличиваешь, — выпустила Стелла дым в потолок.
— Поверь мне, я преуменьшаю. А она… — Марк развёл руками.
— Я не смог даже сказать ей правду, что мою сестру убили. Соврал про аварию, несчастный случай. Рассказать, что трое ублюдков насиловали и душили девочку для большего удовольствия, пока один в итоге не сломал на её шее хрящ и она не задохнулась, я бы не смог. И уж тем более, что я их всех нашёл и порешил. И лучше никому не знать, как. Этих троих и тех троих, что организовали «поставку живого товара» в казино.
— Думаешь, она не поймёт?
— Я не хочу, чтобы она понимала, — мотнул он головой.
— Не хочу, чтобы всё это обо мне знала. Не хочу, чтобы, глядя на мои руки, что к ней прикасаются, она думала о том, что это руки убийцы. А она будет.
— Знаешь о чём, она будет думать, глядя на твои руки? — Стелла потянулась за пепельницей и потушила окурок. — О том, сколько баб они обнимали, кроме неё. Вот что её будет волновать больше. А не то убивали они или нет. Но либо она примет тебя таким, какой ты есть, без оглядки, либо у вас нет будущего.
