Но приключений жаждал не меньше.
Искал отмщения, но опасностей, риска искал сильнее.
Он хотел большего, чем прославиться как местный Ромео в провинциальном городе. Ему вообще никогда не нравился этот шекспировский придурок. Марк бы всё сделал не так.
Его душу жёг огонь мести и желание стать дерзким, отчаянным, великим авантюристом. Он дал себе зарок, что ради этого не остановиться ни перед чем.
Если ради этого он должен переспать с сотней, тысячей женщин — он готов.
Что именно он должен будет делать для мадам Ваан он узнал в тот же день.
А что она имела в виду, когда сказала «если до сих пор она была у тебя одна, никто этого не изменит» — сильно позже.
Глава 7. Вера
— Что, мама? Что? — выдохнула Вера, под укоризненным взглядом матери.
За входной дверью с ночи дежурила охрана. Ванька ещё спал.
Вера решила сегодня не вести его в садик. Да и на объект, где под её авторским контролем строительная бригада заканчивала масштабный ландшафтный проект, оформление участка при большом загородном доме, ехать не было смысла — разводнилось.
Как из ведра лил дождь.
— Я надеюсь, ты сама мне расскажешь, — вздохнула мама.
— Нет, Марк здесь ни при чём! — схватила Вера с полки чашку.
— Ну конечно, — кивнула мама. — На меня только не надо кричать. Потому что я тоже ни при чём.
— Прости, — отвернулась Вера, поставила пустую чашку на подоконник и упёрлась лбом в холодное стекло. — Просто я знаю, что ты мне скажешь.
— И что же я тебе скажу? — вздохнула мама и сама пошла налить Вере кофе.
— Что ты так и знала: стоит появиться Марку и всё пойдёт наперекосяк. Так было всегда. Так и случилось.
— А я не права? — хлопала она дверцами шкафчиков, доставая и убирая банки с кофе, сливками, сахаром. — Ты сбежала из-за него из дома в шестнадцать. А помнишь, что ты натворила в восемнадцать? Когда после каникул он так и не приехал?
— Господи, мама! Натворила! Это всего лишь татуировка. И да, он не приехал, но у них случилось несчастье, погибла его сестра, а я между прочим закончила школу, поступила в университет.
И да, я его ждала, но жила и без него.
— Как?! Как монахиня? А эта наколка, как у старой зэчки, — поставила она перед Верой кофе.
— Мама, она на бедре. И там просто имя.
— И ты думаешь Алексею приятно на неё смотреть, каждый раз, когда…
Да он на неё и не смотрел! Потому что трахал меня по-собачьи! Взмахнула руками Вера, хотя вслух, конечно, этого не произнесла.
Она достала из холодильника тарелку с бутербродами.
