Тем, что должен бороться. Но когда на самом деле нужно было бороться — сдался. Когда должен был быть рядом с вами — решил, что нужен здесь. Но это не твоя война.
— Это не тебе решать, — покачал головой Марк.
Глядя с утра на тонны бумаг, что ему принесли с архива, у него было такое желание — чиркнуть спичкой. Он всё равно вовек не разберётся кто отцу был друг, а кто враг. Марк и не хотел разбираться. А тем более бороться с ветряными мельницами — стяжательством, бюрократизмом и любыми другими человеческими пороками. Ни шагать на костёр, ни висеть на кресте.
Были парни и покрепче него, да не справились. Только сейчас перед ним встала проблема, от которой он никак не мог отмахнуться — вызов бросили не отцу, вызов бросили лично ему.
— Кто он, этот Вестлинг? — спросил он у Стеллы.
— Очевидно тот, кто тебя не боится, — развела она руками. — Но лучше ты сам у него спроси.
— Именно так я и собираюсь сделать, — стукнул Марк финальный раз ладонью по коленке.
Машина остановилась.
— Ну что тут у нас? — вышел Марк.
У закрытых цехов завода в нос ударил запах рыбы, свежей и не очень. Сырости. Гниющего железа. С реки потянуло прохладой. Он пнул ржавую консервную банку, что попалась в темноте под ноги.
— Всё под контролем. Ждём вас, — ответили ему.
Марк вошёл в истошно заскрипевшую дверь.
— Господин Вестлинг? — неспешно пересёк он цех, заставленный старым оборудованием, и остановился перед мужчиной, что, кажется, собирался поразвлечься с женщиной, к которой даже Марк себе не позволил прикоснуться.
— Вы сильно ошибаетесь на мой счёт, если считаете, что я вам враг, господин Реверт, — протянул тот связанные руки.
Марк кивнул, чтобы его освободили: бить человека со связанными руками не в его правилах."
"— Ну так просветите меня, — подвинув носком туфли высокий стул, Марк прислонился к нему задницей. — Почему я не должен нарезать вас слайсами, потом пропустить через мясорубку, — показывал он последовательно подбородком на безмолвные механизмы рыбоперезабатывающего производства, — а потом не закатать по консервным банкам.
Я слышал, вы собирались иначе провести эту ночь?
— Эти слухи сильно преувеличены, — потирая освобождённые запястья, усмехнулся тот. — Единственное, в чём заключалась моя задача, это облегчить её вам. И обнажить приоритеты господина Измайлова, так сказать, во всей их неприглядной красе.
— О, да, я прямо чувствую какая в моём теле образовалась приятная лёгкость, после того как пересчитал ему зубы. Вот не думал, что этим удовольствием обязан вам.
