Один из его товарищей по баскетбольной команде, единственный, кто остался в спорте после школы и занялся баскетболом профессионально, столкнулся с ним случайно прямо на улице: Марк приезжал с мамой в больницу (после смерти сестры она совсем сдала), а тот был проездом с соревнований. Встретились вечером в кафе, поболтать. Там за разговором, после вопросов «что будешь делать?» он и рассказал Марку, что знает одну тётку, которая может ему помочь, раз Марк хочет найти этих ублюдков. Зачем баскетболисту самому были нужны услуги мадам Ваан, он распространяться не стал, а Марк и не спрашивал: у каждого свои секреты.
— Только она сейчас в Бангкоке, — словно извиняясь, добавил парень.
— Мне подходит, — решительно кивнул Марк и записал название гостиницы.
А была ли та встреча случайной? — думал он сейчас.
И не отец ли за всем этим стоял? Сам вмешаться он не мог, сейчас это Марк понимал, как никогда, — отцу ещё было что терять, а ему пригрозили, «нагнули», как сказал Мамай, — а вот помочь Марку, свести его с Ваан он мог.
После той встречи, когда они поссорились, вряд ли у отца были сомнения, что Марк одумается и откажется от своей затеи. Он так разозлился на отца за его бездействие и за упрёки маме, что назад дороги не было, иначе он стал бы как отец, а именно этого тогда Марк боялся больше всего.
Может, конечно, Герман Реверт и рассчитывал, что сын подёргается туда-сюда, поймёт, как это трудно, выдохнет и успокоится: сестру всё равно не вернёшь. А, может, наоборот, надеялся, что Марк не сдастся, пойдёт до конца, тогда и отец будет знать: всё, что он мог — сделал.
Вырастил сына и правильно его воспитал. А ещё помог ему в его борьбе. Ведь всё это время он только делал вид, что не во что не вмешивается, а сам был в курсе всего, что происходит в жизни сына. Не зря же Мамай так быстро нашёл Марка, и даже заставил его подругу лететь на Мальту, чтобы передать весточку, когда отцу осталось жить всего ничего.
Как же отцу, наверное, было горько слышать упрёки Марка в бездействии.
Видеть презрение на лице сына. Жить все эти годы с болью в душе и хранить молчание до последнего вздоха. На это способны только очень сильные люди, воистину великие, которых, наверное, имеет право судить лишь время…
— О чём ты думаешь? — разложила Белка яичницу по тарелкам.
— А?.. Да вот, — подвинул к ней Марк закрытую банку осётра. — Второй день гадаем, что не так с этими консервами.
— А что с ними не так? — удивилась Белка.
