Нашла дешёвую ночлежку и там мне сказали, что на границе с Танзанией в деревне Кабанга есть приют, для таких как я.
— Для альбиносов? — уточнила Вера.
— Я решила, что могу быть там полезна, работать и в то же время буду в безопасности, — кивнула Файлин. — В Танзании альбиносов считают проклятыми, их убивают или приносят в жертву, веря, что наше тело несёт магическую силу. А ещё продают за большие деньги колдунам. Там родиться альбиносом страшно, но при этом рождаемость альбиносов в несколько раз выше, чем во всём мире.
Поэтому правительство строит такие деревни-убежища. Туда приходят и дети, и взрослые, и женщины с новорождёнными детьми, потому что обычно жену изгоняют из племени, если она родила альбиноса. А в приюте есть врачи, еда, вода, место где спать и главное, защита. Про социальный центр в Кабанге я слышала, но меня отправили не в офис «Пандоры», испанской благотворительной организации, что финансирует эти проекты. Они могли бы меня переправить в деревню из Киншасы. Меня сдали охотникам.
— О, нет! — ужаснулась Вера.
— О, да, — пожала плечами Файлин. — Если бы Гриша не полетел следом в Киншасу, если бы не стал меня искать, и не нашёл вовремя, в лучшем случае мне бы отрубили конечности и отрезали язык — они больше всего ценятся. В худшем — просто бы убили.
— Но он тебя нашёл?
— И выкрал. Но за нами началась погоня, — кивнула она. — Единственное место, где мы моги найти убежище – в охваченной междоусобной войной Мбандаке. Поэтому мы и отправились туда.
— А сколько до Мбандаки?
— Если бы аэропорт работал, то с Киншасы лететь час.
Но прямой дороги нет, только шестьсот километров по реке Конго, или три тысячи по трассе в обход. Пешком по болотам и лесам там не добраться. По тем местам ходят только местные охотники за дикими животными. Да и те не все возвращаются.
— Но вы всё же добрались?
— И попали в охваченный огнём город. Не сказать, чтобы к «мунделе», белым людям, и сейчас я имею в виду таких как ты, а не я, там относятся плохо, но, любой город, где идёт война, страшен.
Нам удалось связаться с отцом. Его люди велели ждать машину в здании ратуши. И машина уже должна была приехать, когда в здание попал снаряд. Оно загорелось. Путь был только наверх. Наверх мы и побежали. Там на крыше был флагшток и флаг, что водружали и снимали на верёвке с помощью системы карабинов. Эту верёвку Гриша и решил использовать, чтобы спуститься с крыши, когда пламя охватило половину здания. К несчастью, как раз ту половину, где стоял флаг.
