— Кто? — с трудом, со скрипом попадал в лёгкие Марка воздух, хотя он его втягивал изо всех сил. — Кто стоял над ним?
— Тот, на кого никто бы и не подумал. Лёва, как зовут его друзья. Сейчас он большой человек, живёт в Штатах, владелец инвестиционной компании. «Лион Интернешнл Групп», может, слышал? Лев Измайлов.
— Измайлов? — вытаращил глаза Марк и ещё больше, когда повторил: — Лев?!
Нет, про «Лион Интернейшнл» Марк не слышал. Хотя точно знал, кто слышал.
А вот Лев Измайлов…
И память снова беспощадно бросила его в «Ла-Тома».
— Эй, бедолага, курить хочешь? — белозубо улыбнулся лощёный и какой-то совсем нездешний «новый» сиделец.
Марк закашлялся и скривился от невыносимой боли. Рана загнила, воспалилась, и жить, по его подсчётам, ему оставалось дня три не больше.
— Один хер подыхать, — протянул Марк трясущуюся руку за сигаретой.
Затянулся. Снова закашлялся. Выхаркал буро-зелёный сгусток.
— Плохо дело, — сказал этот холёный мужик в чистой одежде. — Тебя за что?
— За дурь.
А тебя?
— По той же ёбаной статье. Хранение.
— Измаил! — крикнули ему и добавили на-испанском, что его ждут.
— Это что, твоё имя? — снова закашлялся Марк, разглядывая его славянские с европейским налётом черты.
— Эти мексикашки, — отмахнулся он. — Алеханро. Измаил. Ты ж понимаешь.
— Понимаю, — кивнул он. — Меня они зовут Христо.
— А ты?
— Гриша.
— Лев, — протянул мужик руку. — Ну держись, Гриша. Не подыхай тут без меня. Глядишь и вырвемся.
— Но откуда ты?.
. — закашлялся Марк, теперь словно выкашливая чёртовы воспоминания.
В голове крутилось то, что Мамай ему уже рассказал. То, что началось ещё до рождения Марка.
Его отец не сказать, чтобы дружил с отцом Веры, Сергеем Мальцевым. Герман Реверт был старше, но учились они в одном институте, с детства жили в одном городе. Потом как-то встретились в общей компании и так вышло, что Мальцеву нужна была услуга, а Реверт мог её оказать.
Хваткий, умный, талантливый Мальцев тогда уже прикупил своё первое казино в соседнем регионе, но на расширение требовались деньги.
А отец мог ему занять.
Возможно однажды, это переросло бы в долгую и крепкую дружбу, подумал Марк, но отцу Веры суждено было прожить лишь недолгих тридцать пять лет.
Это всё, что рассказал ему Мамай. Потом он отвлёкся на дорогу, или просто замолчал, а Марк, думая о том, что, возможно, ошибся, и Вера тут совсем ни при чём, только спросил вернул ли Мальцев долг. Вернул.
