Воспоминания проносятся вспышкой в мой мозг настолько резко и ярко, что меня охватывает паника.
— Ребенок, где мой ребенок? — испуганно вскрикиваю я, когда вспоминаю операционный стол, дикий страх, голоса врачей, мольбы спасти моего ребенка, просьбы позвать Игоря, а вот сейчас понимаю, что больше нет моего округлого животика.
Меня бросает в жар, дышать становится тяжелее, глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за то, что смогло бы убедить меня, что это лишь страшный сон. Малышка, моя малышка, где она?
— Тише, Вика, все хорошо.
С нашей девочкой все хорошо.
Я замираю от его слов, забываю, как дышать, не двигаюсь, смотрю на мужчину с расширенными от страха глазами, с силой хватаюсь пальцами за рукав его рубашки и с трудом проглатываю сдавивший горло ком, чтобы произнести хотя бы слово.
— Где она? Хочу увидеть ее, — получается сухо и с надрывом, горло пересохло, словно несколько недель меня мучила жажда.
— Тебе нельзя вставать. Малышка в реанимации для новорождённых, но не волнуйся, это нормально для недоношенных детей, — спешит успокоить меня Игорь, я же после его слов превращаюсь в застывшую каменную статую.
От одной мысли о том, что моя крошка где-то там одна, такая маленькая и беззащитная, мое сердце сжимается так сильно, что боль, которая пронзает меня в области живота, ничто по сравнению с той, которую чувствует мать за своего ребенка. Я не смогла защитить ее, и это полностью моя вина. Моя глупость, вспыльчивость, неосторожность и неопытность. Потому что всегда думаешь, что с тобой и твоими родными ничего плохого случиться не может, и никогда не знаешь, в какой именно момент опасность поджидает тебя за углом.
— Мне нужно к ней, Игорь. Хочу увидеть ее, — пытаюсь встать с постели, глотая соленые слезы, но Игорь не дает мне этого сделать. Укладывает обратно, укрывая одеялом, и успокаивающе поглаживает по волосам.
— Тебе нельзя вставать, швы могут разойтись. Никаких резких движений, Вика. Да и к малышке пока что не впустят, она в кувезе. Я позову доктора, чтобы осмотрел тебя и дал обезболивающее.
Не волнуйся, все хорошо, милая. И спасибо тебе. — Лицо Игоря вдруг замирает близко-близко от моего. Я могу различить темные крапинки в его глазах, рассмотреть несколько седых волос на висках, едва заметные морщинки у глаз. — За дочь спасибо, любимая.
Я не выдерживаю. С моих губ срывается всхлип, слезы скатываются по щекам. Я обнимаю мужчину за шею и притягиваю к себе, благодарная ему за обычные, но такие важные для меня слова.
