Дарина услышала скрип открываемых ворот и выскочила из Башни целителей, где помогала Русте разбирать травы.
Мелькнула в душе надежда, что это вернулся Клесх — пора ведь уже. Предзимки кончились, ветрень установился снежный, морозный. Но приехавшим оказался незнакомый вой. Он спешился, бросил поводья служке и огляделся. Увидел Дарину и брови поползли на лоб. Не каждый день беременную бабу в Цитадели встретишь.
Женщина подошла к незнакомцу:
— Мира в пути. Издалека ты, обережник, приехал?
Он глядел по-прежнему удивленно:
— Мира в дому.
Не так уж. Из Ближних Враг.
— Из Враг? — глаза у Дарины заблестели.
Ближние Враги находились на восход от Вестимцев, вдруг…
— А ты через Вестимцы не ехал ли? — робко спросила женщина.
— Нет. Через них теперь мало ездят… — он хотел было добавить что-то еще, но осекся. — А у тебя в Вестимцах родня что ли?
— Дети…
— Дети… — повторил ратоборец задумчиво. — Не знаю, как там чего.
И отвернулся. Однако то ли сделал это слишком поспешно, то ли что-то во взгляде его изменилось, но Дарина повисла на руке воя:
— Скажи, что там? Не томи!
— Да не знаю я, — он заторопился со двора.
— Постой! — женщина вцепилась мертвой хваткой. — Что стряслось? Почему не ездят больше через весь?
Отводя глаза, мужчина ответил:
— Не знаю, чего там приключилось. Говорят, сгибла деревня. Но сам я не видал, — поспешно добавил он, заметив, как бледнеет лицо собеседницы. — Может, кто и спасся. Может, до города добрались.
— Давно? — помертвевшим голосом спросила Дарина.
— Не ведаю, родная, ну, не ведаю того, не пытай! Волки на них напали. У росстаней деревья резами оградительными рассечены, мол, ходу туда нет. А что и как — не знаю! — обережнику было жалко смотреть на женщину. — Идем. Ты не стой тут. Не стой.
Сильные руки подхватили Дарину под локти и повлекли прочь. Вой говорил что-то еще, но собеседница его не слышала.
Вестимцы сгибли. Эльха. Клёна, Любляна с ребятишками… Хранители светлые! Дарина еще в душе увещевала себя, убеждая, будто дети могли спастись, будто надежда остается, но сердце заледенело в груди.
Ее о чем-то спрашивали, она отвечала. Да, видно, не в лад. Потому что Руста поглядел внимательно и сказал:
— Ты приляг. Сюда.
Он указал на скамью в лекарской. И Дарина послушно прикорнула, обняв рукой живот. В груди у нее словно билась птица. Металась, трепыхалась, пыталась вырваться. Сквозь смутное забытье женщина слышала какие-то разговоры, и удушающие слезы подступали к горлу.
