И крышу сносит так, что улетать заставляет!
И что?
Такой, как все эти глянцевые хочет стать?
Поэтому из трусов выпрыгивает?
Жрать в доме почти нечего, а сама брендовые шмотки напяливает и по кабакам дорогим шляется, на которые денег у нее нет! Чтобы спонсора себе богатого отхватить!
Рычу в ярости, а она вдруг снова. Дергается. Как дикая. Перепуганная лань! Глазища свои распахивает! Губки приоткрывает!
Так!
Спокойно, Евгений! Держаться! Перестань себе представлять, что бы так прекрасно сейчас в эти губки вошло!
Выдержка-то не железная!
Она что себе думает?
На кой черт провоцирует сама и сама же сбегает? Смотрит на меня с таким ужасом?
И глазища свои распахивает, как тогда… В тот первый толчок, когда я в нее ворвался… распробовал, на свою голову!
А ведь станет же такой, – понимаю.
Пожирая малышку глазами.
Жадно втягиваю аромат и это чувство.
Что в груди екнуло.
В самом сердце.
Сколько лет я этого не ощущал?
Простого семейного уюта?
Лет с двенадцати так точно, да! С тех пор, как мы с Дикарем оказались в детдоме! Правда, и он тогда не был еще Дикарем.
А простым парнем Маратом. Эту кличку уже потом заслужил. Кулаками яростными и тем, что до последнего дрался. Не мог руками, так зубами цеплялся. И крошил. Крушил. Оба мы против всех тогда стояли насмерть!
Запретил себе думать. Запретил вспоминать!
Нельзя даже мыслями возвращаться в прошлое!
Иначе размяк бы.
Ни черта бы не достиг. Там бы и сломали!
Хотя…
Жизнь в высоком бизнесе мало чем отличается от детдома.
Или ты , или тебя.
И драться похлеще приходится. И каждый день. Реально. Насмерть!
Не вспоминал. Но вдруг нахлынуло. Накатило. Так резко и жестко вдруг, как будто на голову весь тот торговый центр повалился, который снести решил!
Вот так пахнет счастье. Вот так оно выглядит."
"А не силиконовые груди и побрякушки вместе с яхтами и тягучим « заааааай» раскачанными рабочими губами, через которые сто таких, как ты, прошло!
Только вот жизнь показала, что счастье и тихий уют слишком уж хрупкие. Слишком недолговечные!
И…
Обходятся слишком дорого!
Иногда стоят даже жизни!
Был бы отец другим…
Не сожрали бы его, наверное, зубастые конкуренты, что друзьями прикидывались!
И не было бы той аварии, в которой они с матерью разбились!
Размяк он.
В дружбу настоящую верил!
А надо было зубами. И никого к себе не подпускать!
Только я вот размякать не имею права!
Затем и наживал всю эту власть и бабло!
Затем и вернулся сюда. Заявил о себе так громко, что стены в столице посыпались.
