Грудь ноет и простреливает позвоночник от каждого нового касания!
Что он делает? Что он со мной творит?
Все мысли гаснут от каждой новой вспышки чего-то неуемного. Урагана, который Солодов так легко разбудил в моем теле!
Его пальцы ныряют под трусики."
"Резко сжимаю бедра, пытаясь не пустить…
Но мое сопротивление быстро гаснет.
Голова запрокидывается. Пальцы уже впиваются в мои волосы…
Уже не понимаю, куда прикасаются его губы и язык.
Вся содрогаюсь от того, что он творит пальцами. Там так жарко… Так мокро… И каждое его движение заставляет все тело трястись, как в лихорадке! Даже распахиваю пошире бедра!
Чувствую, что сейчас взорвусь.
Даже слезы на глазах выступают.
Закусываю губу, чтобы не закричать в голос!
Как вдруг…
– Ты совсем меня не хочешь.
Солодов замирает прямо надо мной.
– Вот настолько не хочешь.
Проводит мокрым от моих соков пальцем по животу, оставляя на нем совсем мокрую дорожку.
– Один только я здесь думаю об этом. И особенно, как бы тебя заставить. Взять насильно!
Подносит влажные пальцы в своему лицу.
Шумно вдыхает запах, а после…
После облизывает их. Всасывает губами.
– Попробуй, – вытаскивает пальцы из своего рта. Проводит по моим губам.
– Попробуй, как вкусно ты течешь. Для меня! Как ты не хочешь!
Мой собственный вкус ударяет по всем нервным рецепторам. Бьет сразу же по оголенным нервам.
Сжимаю дрожащие бедра.
Там теперь так явно ощущается пустота…
– Но я не привык никого принуждать.
Его лицо снова меняется. Превращается в маску, какую я видела по телевизору.
– И ты права. У меня до черта важных дел!
Солодов отстраняется.
А по всему моему разгоряченному телу как будто проносится холодный ветер. Сразу становится зябко. Кожа покрывается пупырышками, как от холода.
– Поэтому я поеду. И больше к тебе не прикоснусь. Пока ты сама этого не попросишь. Хорошо попросишь, Таняяяя… Убедительно! И тогда я подумаю.
Щелкает застежка его ремня.
Слова из себя выдавить не могу! Не способна даже пошевелиться!
Так и остаюсь распластанной на столе.
С разведенными в сторону ногами.
Кажется, даже моргнуть не получается.
В шоке смотрю, как Солодов набрасывает на мокрую рубашку мокрый пиджак. Поправляет сбившийся галстук.
– Кстати. Извинения приняты. На первый раз.
Бросает на ходу. И до меня доносится стук захлопнувшейся двери!
В шоке хлопаю глазами. А все тело трясется, как в лихорадке. Даже зубы стучат!
Он что? Правда? Ушел?
Да ну. Сейчас вернется!
Но до слуха доносится звук сорвавшейся с места машины.
