Взгляд уплывал вслед за Светой, плавно двигающейся в такт музыке, играющей в новомодном ресторане. Моя девочка весь вечер отжигала, попеременно танцевала с каждым из гостей, пока я накидывался пойлом, как придурок, под недоуменные взгляды Нади и Арслана.
—Чет ты совсем зеленый, Макар, — засмеялся и похлопал по спине друг. Уже друг. Я нервно ухмыльнулся, вливая в себя остатки пойла, когда к нам побежала Света, румяная и такая…моя.
—Никит, пойдем танцевать… — ладошки мягко обвили мою лапень, и я как загипнотизированный поплелся вслед.
Баран на привязи. И танцевал, даже ни разу не отдавил ноги своему семицветику. Только сжимал все сильнее и сильнее, нарочно опуская голову ниже, чтобы как можно больше впитать в себя ее аромат. Долбанный придурок.
Помню, как после праздника пошел в клуб, где смачно так догнался, снял себе девицу, уверенный в том, что вся проблема именно в недостатке женского внимания. Но тогда мне это не помогло хоть и выбор был более, чем велик. Вернулся домой под утро, ненавидя и себя, и ту бабу, которая упорно пыталась заставить меня кончить, но даже в этом провалилась.
Я остался у Рашидовых на пару недель, пытаясь общаться со Светой как раньше, не вглядываться в долбанные короткие пижамы, от которых член стоял колом, стараясь удержать себя, пока по утрам Света, в большинстве случаев без лифчика, целовала меня в щеку, плотно прижимаясь всем телом. Невинно. Сто раз она меня так целовала, вот только раньше мне не хотелось повернуть голову и перехватить ее в губы в жадном поцелуе.
А тогда я просто кипел от острого желания попробовать нежную розовую плоть на вкус, обхватить пальцами выпирающие холмики, ощутить острые пики сосков немаленькой груди. Желание отзывалось покалыванием во всем теле. Я ненавидел себя за эти мысли, искал выход эмоциям, пока все не поменялось. Сразу после того, как попал в аварию…когда она призналась мне, что любит не как дядю. Сложно описать свои эмоции в тот момент, я был пьян, даже слишком, но все это слышал так отчетливо, как будто в рот ни капли не брал.
Возможно, я тогда протрезвел окончательно, грудину сдавило и пульс шандарахал где-то в глотке. Смотрел в ее глаза, наполненные волнением, нежностью и чем-то еще смутно отблескивающим на дне голубых глаз, а на руке в это время адски жгла красная нить, она словно связала нас тогда. Смотрел и подыхал. Упрямо заявляя себе «НЕТ», это «НЕТ» болью отзывалось во всем теле, ломило, словно мне кости раздавливают под прессом.
