Потише и не отсвечивать, я что, грязный секрет?
—Вот почему ты все перекручиваешь? М? Я сказал пока что быть потише, а не гулять с бабами. Тебя это тоже касается, — не говорит, а рубит. Пока что...пока что. Касается щеки и как-то грустно произносит глядя мне в глаза, — так нужно. Ты не секрет, но мне нужно, чтобы пока об этом никто не знал. Все остальное моя забота. И дело не в отце, Свет. Но с этим разберись.
Затем шарит рукой в кармане и протягивает мне телефон с множеством пропущенных от сами знаете кого.
Ну позвонил он всего-то десять раз вчера и сегодня пять, тоже мне проблема. Есть такое у Евтушенко. Бесит его, если не берешь трубку.
—Вот почему я проснулся не с тобой в обнимку. Думал, что выкину твой телефон в окно. Навязчивости ему не занимать, малыш, — даже его «малыш» сейчас не звучит мягко, скорее напоминает звук отбойного молотка.
—Я потом поговорю с ним, — пытаюсь привстать, но Никита не дает мне этого сделать, скрепляет ладони замком у меня на талии.
—Сейчас и поговоришь, при мне, — взгляд колкий и режущий без ножа.
—Ник, да поговорю я с ним, что ты начинаешь прямо с утра строить? — мямлю и жалуюсь. Даже губы надуваю, но он лишь опускает взгляд на них и ничего. НИЧЕГО. Это только на папу работает, да? Очень жаль.
—Набирай и говори. Я не строю, ты еще не знаешь, как я строю. Но имей в виду, если после твоего звонка он не поймет, то тогда я поговорю с ним сам, за последствия не ручаюсь, — притискивает меня к себе, и от каждого слова грудина вибрирует, мягкими импульсами расползаясь по телу, приятно оседая внизу живота.
Делать нечего, тыкаю на клавиши и смиренно жду ответа на затяжные гудки. Ждать долго не приходится. Как только слышу уставшее «алло», выдаю одним порывом.
—Кирилл, ты прости за вчерашнее, но у нас не получится видеться, и вообще общаться. Так вышло. Пока, — не жду ответа, а сразу бросаю трубку, чем вызываю новый приступ смеха у Никиты. Он целует меня в плечо, а потом ведет языком вдоль ключицы. Все, на что меня хватает, это скинуть телефон на кровать, чтобы девайс не разбился о мраморный пол.
—Умничка.
Еще бы. Но назойливый червячок не дает мне просто согласиться. Надо еще удостовериться кое в чем.
—Я-то умничка, а ты умничка? Что насчет твоего гарема? — уже без шуток спрашиваю. Если…если его бабы останутся, я просто свихнусь.
—У меня нет гарема, — насмешливо смотрит на меня, захватывая пальцами губы.
Да, конечно, еще скажи, что не спал тут ни с кем и вообще сама невинность.
