Никита аккуратно цепляет мою икру и приподнимает одну ногу, потом вторую, осторожно стягивая босоножки. Они оседают на асфальт. Чтобы не упасть, я хватаюсь за плечо мужчины, а сама просто мечтаю о том, чтобы пытка кончилась. Не могу я больше это все выносить! Горячее дыхание касается кожи на ногах. Он так же бережно трогает лодыжки, от чего я ойкаю.
Не спрашивая больше ни о чем, Никита резко подхватывает меня на руки.
—Отпусти меня, не трогай. Я же в платье, куда ты меня поднял!
—Пару минут наза тебя не волновало, что ты светила нижним бельем перед мужиками, — выдерживает паузу, а затем дополняет.
— Не волнуйся, тут никого. А кто увидит что-то, останется без глаз.
Сухо выдает мне и спустя секунду усаживает на заднее сидение, накидывая на мои оголенные ноги свой пиджак. Знакомый запах туалетной воды вгрызается в сознание. Теперь ярче, по-особенному.
Я смотрю на то, с какой нежностью Никита трогает мою ногу, и хочу плакать. Ну почему все так?
—Ты просто растянула, сейчас холодное приложим.
С этими словами он достает из мини холодильника своего новомодного внедорожника куски льда, обворачивает футболкой именитого бренда, висящей на вешалке тут же, и подает мне.
В таком виде мы и добираемся домой. Он, пьяный за рулем, и я, с раненой ногой, в полном раздрае.
Нас никто не останавливает, потому что эту машину знают все в области, если не в стране.
—Ты пьяный за рулем.
—Ты знаешь, что я не сажусь за руль в некотролируемом состоянии.
—Это опасно в любом случае.
—Я скорее отгрызу себе руку, чем сделаю что-то во вред тебе, Света.
Он смотрит в зеркало заднего вида, а я тихо ненавижу и себя, и его, за все то, что он говорит и за все то, что я чувствую в ответ на эти слова.
Мы сталкиваемся взглядами и резко отскакиваем. Мгновенно.
Это полное фиаско, Света.
—Я не поздравил тебя ночью, потому что не смог, а не потому что забыл.
Возможно, во мне уже отключился мозг, но я сквозь слезы едва заметно улыбаюсь.
Идиотка точно.
В доме не горит свет, и так я понимаю, что родители давно спят.
Беглый взгляд на часы, и все становится ясно — уже за два часа ночи. Никита молча выходит из машины и также молча берет меня на руки. Я не сопротивляюсь, потому что голова тяжелая, сил хватает ровно на то, чтобы удерживать глаза открытыми. Но даже в таком состоянии мое тело нагревается от тесного контакта. Я снова реагирую на него не так, как мне бы хотелось. И от этого осознания внутренности сжимаются.
