Уже на улице, на заднем дворе клуба, где парковка для своих, он резко разворачивается и припечатывает меня к стенке. Ноздри раздуваются. Взгляд темнеет. На улице так тихо, если сравнивать с тем, что было внутри, что даже собственные мысли кажутся громкими. Я смотрю в небесного цвета глаза и понимаю, что хочу ударить этого сухаря и одновременно обнять. Поцеловать и перегрызть глотку. Эти крайности мне заложены с детства.
—Отпусти меня, — шиплю и смотрю в вырез рубашки. Пара пуговиц содрана с корнями.
Я вижу тонкую поросль черных волосков, уходящих вниз по накаченной груди.
—Нет, не отпущу. А теперь слушай меня сюда. Я тебе не папа и даже не мама, со мной, на хрен, разговор короткий. Ты либо включаешь мозг, — тыкает указательным пальцем в мой лоб так сильно, что голова отскакивает назад, но мужская ладонь, которая умещается прямо за моим затылком, не дает столкнуться с бетонной стеной. —Либо я тебе устрою такую сладкую жизнь, что выходить на улицу будешь только после моего разрешения.
И под чутким контролем охраны. Шаг влево, шаг вправо — рассматривается как попытка к бегству.
Я слушаю. Впитываю в себя информацию и понимаю, что он не просто зол, а еще и пьян. Пары алкоголя бьют в лицо.
Вспоминая все наши стычки, осознаю, что почти всегда он ругался со мной в пьяном состоянии, но даже тогда не позволял такого хамства. Стоп-кран срывает, и я кричу во всю глотку.
—Пошел к черту! Кусок камня бесчувственного! — толкаю его в грудь и пытаюсь вырваться.
Значит, как поздравить меня с днем Рождения, так хрен мне на воротник, а как показать мускулы и покричать, так первый в очереди? Обида жжет внутренности. Хочется развернуться и со всей силы ударить, только вот сил моих не хватит на этого амбала.
Мне прилетает быстро. За мои слова вообще ответочка почти мгновенная.
—Что ты сказала? Куда ты мне послала, Света? — хватает меня за плечо и втискивает в стенку. Впритык упирается в меня всем телом, грудь гуляет ходуном, как и моя.
Мы соприкасаемся какими-то атомами, которые становятся причиной оглушительного взрыва между телами. Вибрации плавно растекаются по коже. —Ты за базаром следи своим, принцесса, а то у меня разбег от лапушки дяди до отпетого отморозка три секунды. Я, блядь, не шучу, еще раз увижу это блядство, я тебя запру нахуй. Будешь как в швейцарской тюрьме у меня, усекла?
Ты. Мне. Не.
