Когда все-таки удается открыть глаза, ничего, кроме синего, я не вижу. Не понимаю.
—Знаешь, почему ты здесь? — звучит хрипло.
—Потому что захотел урвать толику власти? — онемевшими губами спрашиваю, не особо рассчитывая на ответ.
—Потому что я хочу компенсацию за все. За смерть жены и ребенка. Твой ублюдок жестоким образом расправился с беременной женщиной. Ни в чем не повинной беременной женщиной. Что там по принципам Рашидова? Хуйня принципы твоего папки, если он допускает такое от своей правой руки. Левая подает, правая забирает.
А я, заметь, не отомстил через тебя, хоть, видит Бог, руки чесались. Нет. Я спрошу лично с него, девочка."
"Меня бьет по голове обухом. Фигурально. Хотя я была бы не против, если бы буквально меня вырубили, чтобы не слышать этих страшных слов. Нет, я не была настолько знакома с обратной стороной жизни своего отца, но, Господи, я знала, что он никогда не тронет неповинных. И я верила, что Никита полностью придерживается его принципов.
Но эта реальность слишком глубокая, чтобы самостоятельно всплыть на поверхность с минимальными потерями.
28
НИКИТА
Спустя сутки
Дом и близлежащая территория Темного напоминают военный полигон со штаб-квартирой в гостиной. Аиша без конца ходит из одного угла в другой, все пытается что-то предпринять и без конца шепчет:
—Никит, я… всего лишь на пару минут отошла от нее, — глаза полны слез, руки заламывает и вся дрожит.
Осматриваю ее ссутулившуюся фигуру и бесцветно отвечаю:
—Я не виню тебя, вы были с охраной, которая не минимизировала риски.
Во мне ноль спокойствия и минус сорок оптимизма. Грудная клетка перманентно двигается ходуном, пока мои люди устраивают дебош в доме каждого, кто мог бы быть связан с Евстаховым. Сутки я не знаю, где моя Света. Никто со мной не связывается, но в том, что это старый друг пришел отомстить, сомнений нет. Кровь в жилах стынет от осознания того, что с ней могут сделать из-за меня. Моя девочка, которая могла пострадать из-за того, что я тварь, не заслуживающая и сотой доли счастья, что подарила мне она.
Вопрос остается открытым. Если бы ее убили — мы бы уже знали. Одна мысль об этом приводит меня в ужас. Значит, вопрос в другом.
Мы наведываемся ко всем, кто хотя бы дышал криво в нашу сторону. С дружеским визитом. И пока бьемся о стенку. Евстахову не помогает никто в городе и регионе, НИКТО не осмелился бы на такое. Кишка тонка. А сам этот придурок не смог бы такое организовать, потому тупой он, да и людей ничерта нет.
