Еще через неделю он уже начнет читать и писать, а через месяц…
Через месяц он покинет их. Персики будут собраны, и он уйдет. При мысли об этом Оливия почувствовала себя ужасно одинокой. Да, он уйдет.
Исчезнет подобно Чеширскому коту из сказки, и останется только воспоминание о его улыбке.
Тут Конор вдруг шумно выдохнул и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:
– А вот слово «поцелуй» – оно начинается на букву… Взгляды их встретились, и Оливия прошептала:
– «Поцелуй» начинается на «П».
– Правда? – Он перевел взгляд на ее губы.
– Как странно…
Оливия замерла. Губы ее чуть приоткрылись, а сердце гулко застучало в груди. Конор же вдруг улыбнулся и, протянув руку, провел кончиком пальца по ее губам, потом – по подбородку и по шее.
Оливия понимала, что должна отстранить его руку, должна отодвинуться, подняться из-за стола. Но ей не хотелось этого делать – хотелось совсем другого… «Так вот что такое чувственность… – думала она. – И он, конечно же, все знает, все понимает».
Внезапно Конор убрал руку и глухо проговорил:
– Мне кажется, уже поздно.
До Оливии не сразу дошел смысл его слов. Наконец, поднявшись, она пробормотала:
– Да, конечно. – Почувствовав, что краснеет, Оливия уставилась в пол, не в силах поднять на Конора глаза. Переступив с ноги на ногу, она добавила: – Не знаю, что заставило вас остаться еще на месяц и помочь мне убрать урожай, но хочу, чтобы вы знали: я вам очень благодарна. И если я чем-то могу отплатить вам…
– Идите спать, Оливия.
Она молча кивнула и выбежала из кухни.
Поднявшись к себе в комнату, забралась в постель и, обняв одной рукой подушку, другую прижала к губам, вспоминая ласку Конора.
Еще ни один мужчина не прикасался к ней так. Даже Вернон на такое не отваживался. Оливия вспомнила все те глупости, о которых они с Сарой шептались, будучи девочками. После того как Джо начал ухаживать за Сарой, подруга призналась, что Джо поцеловал ее в беседке в Тайлор-Хилле. Но когда Оливия попросила подругу описать это, та не смогла."
"– Сама узнаешь, – ответила Сара с таинственной улыбкой и густо покраснела.
– Да, ты сама обо всем узнаешь.
Это было очень давно, а Оливия так ничего и не узнала. Случилось так, что годы пролетели, а поцелуи при лунном свете остались для нее всего лишь несбыточной мечтой. Ей было отказано в этом из-за страдающего отца, из-за сумятицы войны, из-за ежедневной борьбы за выживание.
Взбив подушку, Оливия сказала себе: «Не думай о нем. Ведь он пробудет здесь всего один месяц.
