К ней подошел Честер и уткнулся носом в ее руку, тихо повизгивая: было ясно, что ему тоже не хватало Миранды. Оливия погладила пса и смахнула слезинку. «Не глупи, – сказала она себе. – Ведь тебе еще предстоит перестирать кучу белья».
Но вместо того чтобы приняться за дело, Оливия по-прежнему сидела за кухонным столом, тихонько вздыхая.
Она гадала, чем же сейчас занимается Конор. Возможно, он специально избегал ее. Но она не могла винить его за это. Просто он не хотел привязываться к этим местам. И женился на ней только из чувства долга.
Оливия вспомнила ночь в Монро, вспомнила о том, что Конор тогда на время впустил ее в свою одинокую жизнь. И ей стало ужасно грустно при мысли о том, что скоро он, наверное, покинет ее. Возможно, покинет, даже не попрощавшись. В один прекрасный день она проснется, и обнаружит, что его нет в доме.
– Господи, как же мне заставить его забыть прошлое? – прошептала она. – Я так люблю его, но боюсь, что этого недостаточно.
Но Оливия знала: ей остается лишь любить его и надеяться на лучшее.
Уговаривать его она не собиралась, все зависело от самого Конора.
Поднявшись, наконец, из-за стола, Оливия вернулась к работе. К полудню выстиранное белье висело на веревке, огород был прополот, а овощной суп варился на медленном огне. Поставив сковороду с кукурузным хлебом на плиту, Оливия пошла искать Конора, чтобы сказать ему, что обед готов.
Ни во дворе, ни в хозяйственных постройках она его не нашла и вернулась в дом. Возможно, Конору хотелось уединиться, и не следовало ему мешать.
Да, пусть сам все решает. Она не собирается его преследовать.
Пообедав в одиночестве, Оливия принялась гладить белье. Она старалась не думать о том, что в доме тихо и пусто, но ближе к вечеру, наконец, почувствовала, что не в силах больше выдерживать эту тишину.
Оливия снова отправилась на поиски Конора и на этот раз нашла его почти сразу же в старом сарайчике для инструментов, где он разбирал хлам, оставшийся после Нейта. Конор поднял голову, когда она вошла в полутемный и пыльный сарайчик.
– Ты пропустил обед, – сказала Оливия, стараясь говорить как можно спокойнее. Ей очень хотелось узнать, куда он ходил и как провел день, но вместо этого она спросила: – Проголодался?
Он покачал головой.
– Спасибо, но уже поздно. Я подожду до ужина. – Отшвырнув ржавое ведро и указав на штабель досок в углу, он сказал: – Не возражаешь, если я использую несколько штук?
– Конечно, нет. Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, Конор.
