Когда последняя банка была запечатана и поставлена в котел, Оливия и Бекки занялись приготовлением ужина. А Конор, чтобы скоротать время, рассказывал Кэрри и Миранде одну из своих любимых ирландских сказок. Рассказывая, он старался сохранять бесстрастное лицо – как при игре в покер. Девочки же слушали его затаив дыхание. Точно так же и он слушал рассказчиков, когда был мальчишкой. В конце концов, ему удалось убедить своих слушательниц в том, что гномы на самом деле существуют.
После ужина девочки захотели послушать еще одну сказку, но Оливия заявила, что им пора мыться и готовиться ко сну.
Нахмурившись, она добавила:"
"– Сегодня в церкви Кейти сказала, что прошлым вечером вы не мылись, как полагается. А ведь занятия в школе начинаются завтра. Так что отправляйтесь наверх. Другую сказку услышите потом, когда помоетесь.
Когда девочки вышли из кухни, Оливия, посмотрев на Конора, спросила:
– Ты ведь расскажешь им еще одну сказку перед сном?
– Да, если им так хочется.
Оливия улыбнулась ему, потом сняла с плиты котелок с кипящей водой и пошла наверх.
Конор же сходил в свою комнату за сигарой, потом спустился обратно в кухню, вынес стул на заднее крыльцо и, усевшись, закурил.
Вечер был тихий и теплый, полная луна освещала двор. Иногда мерцали светляки – «светящиеся жучки». Трещали сверчки, квакали лягушки – хор, к которому ему пришлось сначала привыкнуть, а потом он перестал его замечать.
Из открытого окна наверху доносились громкие голоса – Кэрри с Мирандой опять ссорились из-за мыла «Наверное, ни один вечер не обходится без этих споров», – подумал Конор с улыбкой.
Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза, прислушиваясь к спору, и тут раздался голос Оливии – она покончила с их спором за десять секунд.
– Еще одно слово – и сразу же ляжете в постель, – заявила она. – И Конор не расскажет вам никаких историй на ночь.
Спор немедленно прекратился. Конор и не догадывался, что его истории пользуются таким успехом.
Миранда появилась перед ним первая – босиком, в ночной рубашке и с мокрыми волосами.
Честер следовал за ней по пятам, словно тень.
Малышка забралась к Конору на колени и обхватила его рукой за шею. Какое-то время она смотрела на него с серьезнейшим выражением лица, потом вдруг спросила:
– Раз вы с мамой поженились, то, значит, мы можем называть тебя папой?
Конор в смущении откашлялся: он не знал, что ответить. Конечно, их с Оливией брак был фарсом, и никакой он им не папа.
