– Проклятие! Женщина, ты что, совершенно ничего не понимаешь? Ты не сможешь их победить.
Она пожала плечами.
– Я веду эту войну уже четыре года, и пока еще Вернон не получил мою землю. Так что я непременно выиграю.
Конор тяжело вздохнул.
– Поверь, они возьмут тебя измором. Они добьются своего.
Оливия решительно покачала головой:
– Не смогут. Орен рассказал мне, что на Вернона давит его тесть, один из главных инвесторов в этой сделке. Значит, они уже запаздывают, поэтому…
– Тогда Вернон решится на крайние меры, – перебил Конор.
Она хотела отвернуться, но он удержал ее, схватив за плечи.
– Послушай меня, Оливия. Ты не сможешь бороться с ними. Если они вложили в это дело слишком много денег, они не откажутся от своих планов. Неужели ты действительно думаешь, что они отступят перед одной-единственной женщиной?
– Им придется отступить, – заявила Оливия. – Я не продам свою землю.
– Даже если они будут угрожать тебе и девочкам? Ты готова к этому?
– Я тебе уже говорила: Вернон не причинит зла девочкам.
И мне тоже.
– Почему ты так уверена?
– Потому что он меня любит, – ответила Оливия. – И всегда любил.
– Что?.. – Он уставился на нее в изумлении. – Проклятие, какая еще любовь?!
Она нахмурилась.
– Конор, успокойся, пожалуйста. Я же не сказала, что его люблю.
– Вернон любит тебя… – пробормотал Конор, невольно сжимая кулаки. – Значит, любит… Замечательно. Теперь я понимаю, почему ему так хочется избавиться от меня.
Оливия отвернулась.
Глядя на одичавшие розовые кусты, тихо проговорила:
– Ты не обязан здесь оставаться.
– Спасибо, дорогая жена, но теперь уже поздновато.
– Поздновато? – Она взглянула на него через плечо. – Но преподобный Аллен не заковал тебя в цепи, когда сочетал нас браком. Так что ты можешь уехать в любое время, когда захочешь.
Она выгоняет его? Конор с удивлением посмотрел на жену и вдруг понял, что серьезно начинает за нее волноваться. Вспомнив о предложении Вернона, он проговорил:
– Возможно, я просто продам эту землю.
– Что?.. – Оливия вздрогнула и, повернувшись, уставилась на него в изумлении.
– Вернон предложил мне полторы тысячи долларов, – пояснил Конор. – И раз уж я теперь твой муж, то, похоже, что землей владею я. Полторы тысячи долларов – это чертовски много. Мы сможем неплохо жить на такие деньги. Надо быть идиотом, чтобы не продать.
И тут он вдруг заметил, что Оливия замерла, глядя на него с ужасом.
