Гостьи приносили с собой корзинки для рукоделия и пяльцы, и теперь маленькая гостиная Лайлы Миллер была переполнена. Все дамы, конечно, стегали одеяла и шили одежду для новорожденного ребенка Кейти, но истинная причина такого сборища была совсем другая. Обмен хозяйственными рецептами, советами и сплетнями – вот что интересовало этих женщин, прежде всего.
Кара Джонсон и Бекки убрали с дороги своих младших сестер, когда все дамы столпились в прихожей, чтобы посмотреть на Кейти и на ее малыша.
По общему мнению, он был очень похож на своего отца.
– Вижу, вы привели девочек Оливии, – сказала Марта Чабб, кивнув на Бекки и ее сестер, когда дамы снова расселись по своим креслам и принялись за шитье.
– Урожай персиков, – пояснила Кейти, передавая малыша своей старшей дочери. Кейти села рядом с Бекки на кушетку и вытащила свое вязанье. – Поскольку нет Нейта, чтобы отвезти ее персики в Монро, Оливия сама туда отправилась. А девочки побудут у нас, пока она не вернется сегодня вечером.
Марта неодобрительно покачала головой.
– Похоже, Оливия становится довольно эксцентричной. Оставлять своих девочек на других – это не очень-то прилично. И ей ведь придется одной переночевать в гостинице. Просто возмутительно!
– Да-да, возмутительно, – вторила сестре Эмили Чабб.
Бекки вскинула голову при этих словах. Миранда и Кэрри, игравшие в шашки, тоже стали прислушиваться. Окинув взглядом женщин, Бекки заявила:
– Не думаю, что вам стоило говорить такое о моей маме.
Это невежливо… даже грубо.
– Помолчи, девочка, – сказала Марта, пренебрежительно отмахнувшись. – Молодые леди говорят только тогда, когда к ним обращаются.
Бекки покраснела, выслушав упрек. Марта же тем временем продолжала:
– Поведение Оливии после смерти отца было не очень-то приличным, но отправиться одной в Монро? Это непристойно.
– Марта! – Кейти опустила спицы. – Марта, нельзя так говорить.
А как бы она смогла доставить свои персики на продажу? Она пыталась найти помощника, но…
– Вот именно! – перебила Марта, нахмурившись. – Она развесила объявления о помощнике по всему приходу. Какое бесстыдство!
– Да-да, ужасно, – закивала Эмили.
Бекки воткнула иглу в салфетку, которую вышивала. Не замечая от злости, что делает, она уколола палец до крови и тут же, поморщившись, отбросила свое вышивание.
