– Ройс…
– Да? – произнес он, очаровывая ее своим низким голосом."
"– Нам, хм… нельзя больше целоваться. – Она хотела снова сказать о том, что ему не надо было переезжать к ней, но это было глупо. Она не обошлась бы без его помощи. – Сегодня я займусь девочками, а ты возьми выходной.
– А если я откажусь?
Поборов желание рявкнуть на Ройса, она налила себе кофе без кофеина. Наверняка у нее часто меняется настроение из-за недостатка кофеина, который ей противопоказан, пока она кормит грудью малышек.
– Я назову тебя сумасшедшим, если ты откажешься.
Серьезно, я весь день проведу с женой Чака Шаной. Мы будем планировать гала-вечеринку по случаю возвращения моего отца и Джинни.
Он посмотрел на нее, прищурившись, словно взвешивая ее слова. Потом он начал намазывать ягодный джем на толстый кусок тоста.
– У Джинни хорошая невестка, – произнес он.
– Похоже, они все очень близки. Миккельсонов не так много, как Стилов, но они стараются держаться вместе. – Она постучала пальцами по чашке с кофе.
– Ты выглядишь недоверчивой.
– Он задумчиво прожевал тост.
Их взгляды встретились, и она затрепетала. При виде его взъерошенных волос ей очень захотелось запустить в них пальцы.
Она посмотрела на него поверх чашки:
– Мне трудно доверять им после того, как мы столько лет были заклятыми врагами. Мне осточертели рассказы о том, как Миккельсоны едят детей на ужин.
– Мне не верится, что твой отец говорил такое своим детям. – Ройс откусил кусок тоста и посмотрел на детскую.
У нее екнуло сердце, когда она подумала, как тяжело будет Ройсу расставаться с ее девочками.
Но разве она может что-то изменить?
– Об этом говорил мой брат, – сказала она. – Тогда он казался мудрым и взрослым. Сейчас это кажется ерундой, но в те годы он заложил фундамент для недоверия.
Ройс доел тост.
– Ты по-прежнему сомневаешься в порядочности Миккельсонов? – Его голос был спокойным, но в нем слышалось легкое беспокойство.
Был ли у Чака скрытый мотив заявить о том, что финансовые показатели не работают? Но расчеты – это одно, а его стремление отпугнуть инвесторов – другое.
Ей не хотелось думать об этом. Но, как юрист, она была готова подозревать Чака в худших намерениях.
Наоми вздохнула:
– У меня нет доказательств, поэтому я не стала бы такое предполагать. Скорее, я сомневаюсь в их верности, потому что знаю, что моя семья всегда будет для меня важнее всего. Они могут чувствовать к своей семье то же самое.
– Я думал, ты уже все решила.
– Вначале было легче поверить, что все будет хорошо.
