Наоми сжала ее пальцы:
– Я знаю. Спасибо. – Она крепко обняла Шану и прибавила: – Спасибо, что присмотрите за Анной до нашего возвращения.
– Я сделаю это с радостью, – сказала Шана, в ее глазах читалась тоска. Она очень хотела родить ребенка. – Хорошо, что Делани и Берч присмотрят за Мэри.
Наоми посмотрела на сестру, которая качалась из стороны в сторону, держа на руках ребенка; Берч пристально смотрел на ребенка поверх ее плеча. Прямо у них за спиной Джек и Джинни целовались, пока их никто не видел.
Ройс усмехнулся:
– Надеюсь, обе девочки будут спать, а не бодрствовать всю ночь, заставляя с ними играть.
Наоми закатила глаза, смеясь вместе с ним:
– Хм, по-моему, ты нарочно будишь их по ночам, чтобы с ними понянчиться.
Ей нравилось, что он обожает ее дочерей, как своих родных детей. Разве могло быть иначе? Ройс настолько великодушен, что способен любить их всех.
Они собирались провести свой медовый месяц в его хижине, в которой однажды познакомились.
Они будут кататься на лыжах и гулять в лесу, а через пару дней вместе с близняшками переедут в большой новый дом у реки после того, как там закончится ремонт. Их последняя идея – устройство стеклянной крыши в сауне – идеально подходила для романтических моментов; через эту крышу можно было наблюдать северное сияние. Теперь, когда они разгадали секрет гармоничных отношений, Наоми очень радовалась тому, они с Ройсом уживаются в паре, будучи яркими и сильными противоположностями.
Она взяла его под руку и прошептала ему на ухо:
– Это все, о чем я когда-либо мечтала."
"– Я тоже, – ответил он, его глаза были полны любви и преданности. Наклонившись, он поцеловал ее.
Они упорно трудились, чтобы стать хорошей семьей, и это прибавило им сил. Теперь их отношения были прочными и неуязвимыми. Наоми во всем полагалась на Ройса и хотела, чтобы он тоже до конца своей жизни обращался к ней за поддержкой.
От его поцелуя в ее жилах забурлила кровь. Ее муж. Каждый его поцелуй был еще более захватывающим, чем предыдущий.
Наоми отклонилась назад. Его глаза страстно сверкнули, когда квартет снова заиграл.
– Ты пригласишь меня танцевать? – спросила она.
Его глаза лукаво сверкнули, когда он приподнял шляпу.
– Я буду танцевать с тобой сейчас и всю оставшуюся жизнь, любовь моя."
