красивые, соблазнительные женщины...
— Я хочу жить, сэр. Хорошо жить.
— Что вам для этого нужно?
— Деньги, — выдохнул Раскосов, и глаза его заблестели.
Полковник оглушительно захохотал.
— У парня есть здравый смысл. Как вам нравится программа этого молодого человека, мистер Весенев?
— Ее осуществление требует умения рисковать и умения добиваться.
— Да, слабонервные всегда остаются в проигрыше. Нам нужны дерзкие, бесстрашные люди. Услуги таких людей мы оплачиваем с царской... нет, не с царской, а даже с американской щедростью.
Вот вам шанс, мистер Раскосов, поймать счастье за хвост.
Раскосов рассмеялся, хищно оскалив рот.
— Я много играл и редко проигрывал, сэр. Я никогда не упускал случая, если он только подвертывался."
"— О’кэй! А теперь вы расскажете о себе. Мистер Весенев, позаботьтесь, чтобы у рассказчика не пересохло в горле. Ага, «Белая лошадь». Это подойдет. Валяйте, мой мальчик, и постарайтесь не очень врать.
5
...Отец бывал дома редко и почти не обращал внимания на мальчика. Высокий, с холеной рыжей бородкой, в золотом пенсне, Георгий Иванович брал за подбородок Николашу и говорил всегда одну и ту же фразу:
— Растешь, мальчик? Ну-ну.
Делал неожиданные и часто ненужные подарки. Когда мальчику было семь лет, он подарил ему охотничий рог. Потом принес набор инструментов для выжигания по дереву... аквариум, который негде было поставить и в котором не было ни рыб, ни воды.
— Поблагодари папу, — говорила Александра Степановна, поджимая губы.
— Большое спасибо, папа.
Георгий Иванович Раскосов читал курс органической химии в Петроградском университете.
После Февральской революции уехал в Казань, а семью оставил в Питере.
Александра Степановна вела дом на широкую ногу. Шел 1918 год. В Питере ели воблу. Но у Раскосовых были приемы. Гостям подавался морковный кофе с сахарином, зато на овальном столе орехового дерева и в старинных фарфоровых чашечках.
Коля и сестренка Лиза воспитывались «по-английски». Это выражалось в том, что дети всегда были голодны и ходили с голыми коленями, дрожа от холода.
Александра Степановна произносила все слова в нос, как ей казалось — на иностранный манер, и обвиняла «эту нэсчастную рэволюцию» во всех бедах, которые свалились на ее голову.
— Разве мы бы так жили? Во-первых, я получила бы наслэдство... и вообщэ... ну, что там говорить!
Гости охотно соглашались, прихлебывая морковный кофе маленькими глотками.
— Рэволюция сделала нас нищими. Деньги — это все.
— Да, — соглашались гости, — деньги — это все.
