Американцы переглянулись, а Рэкс даже подмигнул лейтенанту: то ли еще будет!
— Давайте поспокойнее, Николай Георгиевич. А то мы, пожалуй, разочаруемся в вашей выдержке.
Раскосов хотел ответить новой грубостью, но поймал на себе смеющийся взгляд американского лейтенанта — и сдержался.
«Эк я фраернулся! Ведь разговор идет как-никак в американской комендатуре, не где-нибудь. И в конце концов здесь не достанет советская рука, чего же лезть в бутылку...».
— Прошу извинить меня. Нервишки пошаливают, все же две контузии.
Что же требуется от меня?
— Немного, — сказал майор, любуясь мгновенным превращением Раскосова: перед ним стоял вежливый подтянутый военный, звериной ярости как не бывало, он был даже довольно красив, с румянцем и улыбкой на сочных, чувственных губах. — Мне бы хотелось поговорить с вами. Условия работы приличные, уверяю вас.
— Поговорить?
— Только поговорить.
— Но о чем же? Если вы действительно агент по вербовке в американские колонии, то при чем тут русский язык?
— В данном случае понадобится язык двух деловых серьезных людей.
Раскосов звонко расхохотался. Оказывается, он умел заразительно звонко смеяться.
— Значит, вы меня считаете серьезным человеком?
— Иначе я не был бы здесь.
— Допустим. Но мне се-рьез-но не хочется говорить о серь-ез-ных делах.
— И все же придется.
— Если тема стоящая... В общем валяйте, что я теряю... Послушаем.
Здесь Раскосов опять сорвался. Он брякнулся на стул, как-то нелепо развалился, видимо, желая выразить презрение. Схватил со стола Рэкса сигарету и сунул ее в левый угол рта.
Майор достал спички, чиркнул и, не торопясь, поднес зажженную спичку;
— Пожалуйста, прикуривайте, — в голосе его слышалось не то сожаление, не то насмешка. — А говорить мы будем не здесь. Уясняете?
Раскосов вскочил, смял сигарету и швырнул ее под ноги майору:
— Как это понять?!
— Так и понимайте. Сядем в машину, поедем в другое место и там будем разговаривать.
— Так, так! Сядем в машину, завезем в восточную зону и там будем разговаривать! Знаю я эти «разговоры»! Только поищите себе другого дурака!
— Опять? — строго спросил майор.
— Я был о вас, Николай Георгиевич, иного мнения. «Человек без нервов», «человек, у которого не дрогнет рука», — так мне вас характеризовали. А вы, оказывается, истеричная дамочка! Может, и в самом деле нам не о чем говорить.
Сказал — как отхлестал по щекам.
— Чего душу мне царапаете? Куда хотите везти?
— В Мюнхен. Полчаса езды. Лейтенант Ласки поедет с нами.
