Причем оказалось никак не учтено Штунделем то обстоятельство, что повсюду к нему приглядывались, что каждый считал своей святой обязанностью критически подходить к каждому слову и каждому поступку приезжего.
Один подметил, что ревизор неточно знает некоторые тонкости бухгалтерской отчетности. Другой заявил, что какой же это ревизор-железнодорожник, когда он даже не знает, как шпалы укладываются. Из этих мелочей складывалось общее неблагоприятное впечатление от приехавшего ревизора. Как он ни старался действовать мягко, осторожно, исподтишка, подготавливая общее настроение к кульминационному пункту своей программы — ко взрыву в тоннеле, — все-таки то и дело упоминалось его имя: «Кто тебе сказал?» — «Да этот, приезжий!» — «Откуда эти слухи?» — «Приезжий ревизор сказал, что слышал в вагоне».
А тут всплыло еще одно обстоятельство — с золотыми монетами Пикуличева. Дело в том, что инженер Колосов, сообщив Ипатьеву о злополучных монетах, наутро стал испытывать угрызения совести и. сомневаться, правильно ли он поступил.
Когда же он услышал неблагоприятные отзывы о ревизоре, он страшно разволновался и бросился к Широковой, просить у нее совета.
— Что же вы сразу-то мне не рассказали?
— Я все колебался: важно это или не важно, значительно или не значительно. А тут, знаете ли, приезжий, думаю, человек, из Москвы... вот я и решился. А вы считаете, что не следовало?"
"Широкова немедленно известила Мосальского о сообщении инженера Колосова. Можно было, конечно, пригласить ревизора в парторганизацию и попросить у него объяснений, на каком основании он превышает свои полномочия, лезет не в свою сферу деятельности, да еще скрывает некоторые факты.
Пожалуй, так и пришлось бы поступить, если бы не стремительно развернувшиеся новые события.
Мосальский узнал, что сегодня ночью ревизор уезжает и что он уже приобрел билет, да к тому же покупал не сам лично, а через посыльного. «Пожалуй, мои догадки становятся утверждениями, — думал Мосальский. — Ведь фактически ревизия-то еще даже не начиналась, только подготовили все для проверки.
Ипатьев твердил всем, что пробудет на КТМ две недели. Чем же вызван его внезапный отъезд, да еще тайком? Не похоже ли это на бегство? Не стремление ли — это замести следы?»
Одна за другой новости! Наконец-то разгадана еще одна загадка! Сотрудники областного управления МГБ по своей инициативе произвели розыски в тайге вокруг аэродрома и нашли останки Ярцева, запрятанные в дупле.
