И снова заводил беседу с инженером:
— Терпеть не могу мужей, которые советуются с женами, болтунов, которые беседуют с женами о своих делах! Жена хороша, когда поджаривает омлет на завтрак. Вот ее прямое назначение. Остальное мы как-нибудь сообразим сами.
Штундель выбрался с завода другими дверьми, так и не повидавшись с Мосальским. И тотчас уехал на тоннельный участок. Нужно было торопить Раскосова. Безотлагательно произвести взрыв! Тоннель летит в воздух, паника, вопли, а когда хватятся, Штундель уже будет далеко, его и след простыл!.
.
А Мосальский, выйдя из мастерских, лицом к лицу столкнулся с Тоней Соловьевой. Встретились по-приятельски.
— Борис Михайлович! Как я рада! Вот уж когда мы поговорим о литературе!
— Очень досадно, но, увы, мне опять некогда. Придется отложить. Ну что нового?
Вместо ответа Тоня протянула ему газету.
— Что это? — спросил Мосальский. — А-а, опять ваши стихи? Хотите воспеть тоннельные работы?
— Пытаюсь.
Только трудно. Умения не хватает.
— Это приобретается. А стихи вы хорошо пишете.
— Представьте, меня все время тянет писать стихи! Есть новые, хотите послушать?
— Ну, ну. Читайте. С удовольствием послушаю."
"И тут же, у завода, под металлический звон, гул моторов и лязганье железа Тоня прочла свое стихотворение. Мосальский слушал. Тоня волновалась, и голос ее прерывался. Мосальскому представлялась картина пробуждающейся весенней тайги и героической стройки.
В это время его окликнул Байкалов. Мосальский распрощался с Тоней.
— Еще увидимся!
— Непременно!
«Не нравится мне этот ревизор, — подумал Мосальский. — Определенно не нравится!».
С Раскосовым Штундель встретился на этот раз без особых предосторожностей: в качестве ревизора он мог, кажется, смело встречаться с кем угодно. А ведь задача-то в чем заключалась? Основная цель — взорвать тоннель. Но распуская слухи, слушки, сплетни, Штундель хотел, чтобы после взрыва на стройке заговорили: «Вот к чему это привело! Вот они, слухи-то! Значит, что-то было! Нет дыму без огня!» — и чтобы смутные подозрения падали не на вражеских заговорщиков, а на своих.
Со взрывом тоннеля заканчивается Карчальская эпопея. Раскосов появится где-нибудь в другом месте под новой личиной. У Штунделя другое: вернется обратно, затеряется в толпе на московских переулках и снова будет числиться у мистера Патриджа «в запасе».
