Затем он побрился, умылся, побрызгал себя одеколоном и пошел к тоннелю.
В одном месте переставил по-другому портрет, в другом поправил гирлянду. Накричал на сторожа и заставил его подмести еще раз площадку перед конторой, хотя она сверкала чистотой. Наговорил комплиментов толстухе Зинаиде Романовне, директору столовой, и купил в буфете «Казбек».
Заметил, что волнуется. Да и как тут не волноваться! Убийство начальника строительства — дело нешуточное. Убить должен Горкуша, ослушаться он не может: таков приказ старших.
У Горкуши рука не дрогнет, а на следствии он будет говорить, что обиделся, потому что его притесняли на работе. Горкуша для такой задачи подходит, лишь бы не хватил лишнего «для храбрости» и не испортил все дело. Но Раскосов и это предусмотрел: за Горкушей будут следить до самой последней минуты. Конечно, убийство вызовет переполох. Начнут шерстить. А главное, возьмутся за «блатных».
Ну и шут с ними! Пусть поразгонят. Раскосов во всем этом предприятии стоит в стороне. Кайданов — человек надежный, а, кроме того, о Раскосове никто ничего не знает.
Увидел, что Кайданов тянет провод к клубу, и пришел в ярость:
«Чего он возится с ерундой, когда ему поручено следить за Горкушей! Ясно же сказано!..».
Однако прошел мимо, даже не взглянув на монтера. Знать он их не знает!
С утра к Раскосову привязался мотив песни, которую вчера напевал Кайданов.
И это тоже раздражало. Несколько раз ловил себя на том, что вполголоса мурлычет:
Перестаньте рыдать Надо мной журавли!..И если молчал, то все равно мысленно повторял эти две строчки или просто тянул мелодию песни:
Перестаньте рыдать...Вот привязалась!
Пошел в клуб. Там командовала Ирина, а Нина одним пальцем подбирала на пианино чардаш, присев на краешек табурета.
И вдруг Раскосов почувствовал, как на него нахлынула такая ярость, такая злоба! Казалось бы, вот взял да перестрелял всех их, всех до единого!.
. Это было неожиданно для него самого. Он стиснул зубы, подошел к окну и встал спиной к суетившимся художникам, уборщицам, протиравшим откидные стулья, к завклубом. Надо успокоиться. Вон даже руки дрожат! Раскосов ненавидел. Раскосов завидовал. Почему им хорошо? Развесили свои красные тряпки...
