Во-вторых, деньги — вообще деньги, и лишними они никогда не бывают, — так по крайней мере уверял Зимин. Вскоре после этого Зимин вздумал ремонтировать свой домик на опушке леса и с удовольствием убедился, что ему отпущено со склада все необходимое, даже такой дефицит, как масляная краска и обои.
— Как у вас с ремонтом? — спросил при встрече Пикуличев. — Надеюсь, все в порядочке? Если чего надо, обращайтесь без церемоний. Для хороших людей у меня все есть. Я, знаете ли, старый жук и всегда приберегаю чего-нибудь такого — трохи для сэбэ.
.. хи-хи-хи!"
"Закончив ремонт, Зимин отпраздновал «новоселье», пригласив одного Пикуличева. Специально для этого случая Зимин ездил на Лазоревую. Было даже шампанское. Но опять-таки все это без шума, без лишней огласки. Иван Михайлович все оценил: и изысканность ужина, и любезность хозяина, и его умение держать язык за зубами.
— Иван Михайлович, как икорка? (А икорка была действительно отменная — зернистая, в большой круглой жестяной банке с изображенной на крышке синей рыбой и надписью «Главрыба».
)
— Достойная изумления, — блаженно закатил глаза Иван Михайлович. — У вас, дорогой мой, европейский вкус. Шарман, как говорят французы. Хи-хи-хи.
— Ох, Иван Михайлович, совестно даже за такой стол перед человеком, который понимает толк. Конечно, будь кто другой, я бы не волновался... Тут вы, пожалуй, единственный человек настоящих понятий, остальным — лишь бы брюхо напихать.
— Хи-хи-хи.
— Слов нет, и мои родители были иного покроя.
— Вижу, вижу, дорогой. Чувствую!
— Но я одичал, совершенно одичал, Иван Михайлович, и тем сильнее дорожу общением с вами.
Так они долго расхваливали друг друга. Оба отменные пройдохи, они тем временем ощупывали один другого и старались оценить. Затем подробно говорили о кушаньях, о том, как и что готовить, об умении жить, о выборе галстуков. Затем стали перебирать обитателей тоннеля, слегка злословить и наклеивать им ярлыки.
— Между нами говоря, этот Березовский не глубоко плавает.
.. Биллиардом он больше интересуется, чем тоннелем. А весь воз тащит ваш Игорь... хи-хи-хи!
— Иван Михайлович! А другие? Послушать — боже мой! — инженеры, метростроевцы — а такое убожество!
Когда шампанское было выпито, собеседники стали снисходительней. Признали даже, что, в общем и целом, народ здесь на тоннеле ничего, можно жить.
Иван Михайлович был небольшого роста, с мелкими и невыразительными чертами лица, с беспокойными бегающими глазками.
