Усталость и напряжение взяли свое. А теперь было безопасно уснуть: около железнодорожной насыпи начинались владения человека.
Проснулся от ощущения чьего-то присутствия. Над ним стоял рослый человек с охотничьим ружьем за плечами.
— Не простудитесь на траве? — спросил он Зимина густым басом. — Верно, с аэродрома?
— Однако и поспал же я! Как вы думаете, сколько сейчас? Часа два пополудни?
— Около семи.
— Лазоревая — в ту сторону?
— В ту.
— Хороший тетерев. Охотитесь?
— Люблю.
— Вот поспеет брусника, тогда птица будет жирная.
Шагая по шпалам, говорили об утках, медведях, о том, что стоит хорошая погода, но нужны бы дожди.
«На начальника станции не похож, — думал Зимин. — Нет, это не из здешних».
Показались постройки. На станции Лазоревая не было видно ни одного человека. По перрону разгуливали куры. Где-то звенела гитара.
Миновав станционные постройки и приближаясь к новым домам на пригорке, решили знакомиться.
— Зимин, топограф.
— Байкалов.
— Полковник? Вот это встреча! У меня к вам письмо.
2
Лиза и Марья Николаевна готовили ужин на печурке, поставленной прямо во дворе. Они оживленно разговаривали и мимоходом хлопали себя то по шее, то по руке, давя назойливых комаров.
Агапов и Манвел Вагранович подходили к дому с мохнатыми полотенцами на плечах, свежие после купанья.
А в поселке были слышны, где смех, где пение, где трепетный звук мандолины. Рабочий день кончился, и люди хотели отдыхать.
Нет, это совсем не походило на бивуак! А сколько детей было на улицах! На спортивной площадке летал волейбольный мяч.
Раздался мелодичный свисток и тотчас — взрыв возгласов, крики одобрения, аплодисменты.
— Андрей Иванович! — крикнул Байкалов. — Посланец с Аргинского перевала!
Зимина окружили, засыпали вопросами. Потом стали кормить.
— Кофе, кофе ему! Оно подкрепляет. Шуточки, человек отмахал по тайге двести пятьдесят километров!
— Нет уж, извините. В данном случае кусок мяса и бутерброд — более надежное средство.
— Эх вы, святоши! Водки сто грамм! А потом уж все остальное.
Андрей Иванович ушел к себе читать докладную записку и письмо Горицветова.
Зимин жадно ел и рассказывал. В его изображении тайга кишела кровожадным зверьем, и вся была испещрена засасывающими человека трясинами, опасными «колодцами» и ядовитыми испарениями. Но если он и врал, то врал занимательно, используя всякую всячину, вычитанную в популярных брошюрах.
