Жили они в церковной гостинице, за мостом, недалеко от собора: тут были Бартоломео Ордоньес из Испании, Джованни де Росси и маэстро Симони из Мантуи, Доминик Таре из Франции, дон Бернардино де Чивос, работавший на испанского короля Карла Первого. Микеланджело тоже чувствовал, что ему улыбнулась удача, — Медичи согласились заплатить ему за фасад двадцать пять тысяч дукатов.
Якопо Сансовино, ученик старого Андреа Сансовино, друга Микеланджело еще по работе в Садах, дождливым вечером приехал в Каррару и стоял теперь перед очагом Микеланджело, грея и обсушивая себе спину.
Якопо был приятным на вид мужчиной лет тридцати, с каштановыми волосами. Он взял у своего учителя его фамилию и, видимо, обладал талантом. Микеланджело встречал его раньше в мастерской Сансовино, а потом не сталкивался с ним целые годы.
— Якопо, как приятно мне видеть флорентинское лицо! Кто загнал тебя в Каррару по такой скверной погоде?
— Ты.
— Я? Почему я?
— Папа Лев заказывает мне фриз.
— Какой фриз?
— Фриз для твоего фасада, разумеется. Я представил папе проект, и папа был очарован.
Микеланджело отвернулся на минуту, чтобы Якопо не заметил, насколько он ошеломлен.
— Но по моему проекту не предусмотрено никакого фриза.
— Папа допустил к конкурсу всех, кто может предложить что-нибудь интересное. Я в этом конкурсе победил. Я предлагаю протянуть над тремя порталами длинную бронзовую ленту — и на ней изобразить эпизоды из жизни рода Медичи.
— Но предположим, что твой фриз совсем не совпадает с моим замыслом?
— Ты сделаешь свою часть работы, я — свою.
Тон у Якопо не был вызывающим, но и не допускал возражений. Микеланджело сказал спокойно:
— Я еще никогда ни с кем не сотрудничал, Якопо.
— Что святой отец хочет, то и будет.
— Это верно. Но согласно договору я обязан исправлять ошибки в работах моих помощников.
"
"— У меня ошибок не будет, поверь мне. О ком тебе надо беспокоиться, так это о Баччио и Биджио.
— А что делают Баччио и Биджио? — Микеланджело чувствовал, как спину у него пробирает мороз.
— Им предстоит украсить резьбой все блоки и колонны.
В эту ночь Микеланджело не спал. Подбрасывая поленья в огонь, он расхаживал по двум своим комнатам и думал, стараясь понять самого себя.
