На Соборной площади мужчины, сбившись в тесный кружок, когда он проходил мимо, повернулись к нему спиной. Он вошел в аптеку: Пелличчиа и его сын толкли на мраморной плите какие-то снадобья.
— Что тут происходит? Вчера утром я уезжал отсюда каррарцем. А вернулся уже тосканцем.
Пелличчиа не ответил ему, пока не высыпал лекарство в носовой платок, который подала ему ожидавшая старуха в черном, и не пожелал ей обычного «fa a modr».
— Все дело в твоей поездке на гору Альтиссиму.
— Выходит, ваши люди придерживаются древнеримского правила: человек виновен, пока он не доказал свою невиновность.
— Люди просто напуганы. Каменоломни в Пьетрасанте их разорят.
— Передай им, пожалуйста, что я ездил туда по приказу папы.
— Они говорят, что все задумал ты сам.
— Я сам? Каким образом?
— Они считают, что ты поехал туда потому, что ищешь безупречного камня; баламута, мол, послушали и в Риме.
— Но ведь я закупил множество блоков в Карраре.
— Каррарцы чувствуют, что в душе ты стремишься к святая святых, к чистейшему мрамору гор, к самой его сердцевине. Они считают, что именно поэтому папа Лев послал тебя разведать Пьетрасанту — найти совершенный камень, который бы тебя полностью удовлетворил.
Минуту Микеланджело молчал, не зная, что ответить. Ему было известно, что папа и кардинал Джулио приняли Альтиссиму в свое владение, что так они наказывают каррарцев, настроенных против Ватикана.
Но неужто каррарцы правы в отношении его самого? Все эти семь месяцев, покупая у каррарцев блоки и выплачивая им огромные деньги, он ни на минуту не был уверен, что покупает для своих статуй самый лучший мрамор. И не хотел ли он в душе, уже после того, как сказал папе, что это невозможно, чтобы тот все-таки открыл каменоломню в Пьетрасанте?
— Я доложу его святейшеству, что переправить с горы Альтиссимы хотя бы один блок — невозможное дело.
— Значит, каррарцы могут на тебя положиться?
— Я даю им слово чести.
— Для них это будет добрая весть.
Микеланджело был скорее позабавлен, чем озабочен, когда услышал, что Баччио д'Аньоло и Биджио получили пятьсот дукатов на то, чтобы ехать в горы Серавеццы и прокладывать там дорогу. Он знал их обоих: лечь костьми во имя идеи они не согласятся.
Весна в Карраре была на редкость удачной: закупать мрамор скульпторы съехались отовсюду.
