— Да, мог бы, конечно, и заглянуть, — в голосе Контессины звучал упрек.
— …но Пьеро…"
"— При чем тут Пьеро? Ведь я тоже — Медичи. И Джулиано — Медичи. — Она говорила теперь с раздражением. — Дворец — это наш дом. И мы рады видеть там своих друзей.
— Я постоянно спрашиваю Контессину, почему ты не приходишь к нам, — сказал Джулиано.
— Меня никто не приглашал.
— Я тебя приглашаю! — порывисто сказала она. — Джованни завтра снова уезжает в Рим, и мы будем опять совсем одни. А Пьеро и Альфонсину мы почти и не видим.
На секунду смолкнув, Контессина продолжала:
— Папа Иннокентий умирает. Джованни придется ехать в Рим — там надо оградить наши интересы и помешать тому, чтобы папа был избран из семейства Борджиа.
Она обвела взглядом Сады.
— Мы с Джулиано гуляем здесь почти каждый день. Нам казалось, что ты работаешь, а где ты можешь работать, если не в Садах?
— Нет, Контессина, я не работаю. Но сегодня я купил кусок мрамора.
— Значит, нам можно приходить сюда и смотреть на твою работу? — с живостью отозвался Джулиано.
Микеланджело, моргая, смотрел в глаза Контессины:
— У меня нет разрешения здесь работать…
— А если я получу тебе такое разрешение?
Микеланджело встрепенулся.
— Это колонна в четыре аршина высоты, Контессина. Очень старая, сильно попорченная. Но внутри вполне хорошая. Я хочу высечь Геракла. Это ведь любимый герой твоего отца.
Он дотронулся до ее руки. В столь жаркую погоду ее пальцы были удивительно холодны.
Он с нетерпением ждал ее день, второй, третий и четвертый, приходя в Сады на закате. Но она не являлась. И вот на пятый день, сидя на крылечке павильона и покусывая бурую травинку, он увидел, что в главные ворота входит Контессина. У него замерло сердце. Вместе с Контессиной была ее старая няня. Микеланджело вскочил и бросился бежать по дорожке навстречу Контессине.
Глаза у нее были красные.
— Пьеро отказал! — воскликнул он.
— Он не сказал ни да, ни нет.
Я его спрашивала сто раз. Молчит, не отзывается. Это его обычная манера. Чтобы потом никто не упрекнул, что он отказывает.
Планы Микеланджело снова работать в Садах рухнули.
— Я опасался, что так оно и будет, Контессина. Вот почему я ушел из дворца, и не возвращался туда, хотя мне очень хотелось увидеться с тобой.
Она шагнула, приблизившись к нему вплотную. Их губы теперь были лишь на дюйм друг от друга. Няня отошла в сторону и отвернулась.
