— Почему это я фанатик? — спросил Микеланджело, впервые за все время обращаясь к Джулио.
— Потому что ты интересуешься лишь одним своим делом, — ответил за кузена Джованни.
Джулио что-то вновь тихонько сказал Джованни.
— Ты совершенно прав, — согласился тот, и оба молодых человека удалились, не произнеся больше ни слова.
Микеланджело опять погрузился в работу, позабыв весь разговор с братьями Медичи. Но скоро ему пришлось вспомнить его. Вечером, когда уже смеркалось и стало прохладно, в Сады явилась Контессина.
Оглядев мрамор, она мягко сказала Микеланджело:
— Мой брат Джованни говорит, что ты напугал его.
— Напугал? Чем я мог его напугать?
— Джованни говорит, что в тебе есть что-то… жестокое.
— Скажи своему брату, чтобы он не смотрел на меня безнадежно. Может быть, я еще слишком зелен, чтобы предаваться удовольствиям.
Контессина бросила на него пытливый, ищущий взгляд.
— Этот выезд на охоту — любимая затея Джованни. Важнее этого у него ничего нет.
Готовясь к охоте, он на какое-то время становится главой дома Медичи, и его приказы выслушивает даже отец. Если ты откажешься участвовать в охоте, ты как бы отвергнешь Джованни, поставишь себя выше его. А он добрый, он не хочет никого обидеть. Почему же ты его обижаешь?
— Я не собирался его обижать, Контессина. Мне просто не хочется портить себе настроение и прерывать работу. Я хочу рубить мрамор целыми днями, все время, пока не кончу.
— Ты уже сделал своим врагом Пьеро! Неужели тебе надо ожесточать и Джованни? — воскликнула Контессина.
Он ничего не мог сказать ей в ответ. Затем, почувствовав, что работа уже не пойдет, положил на место троянку и, намочив большое белое покрывало в воде у фонтана, закутал им мрамор. Наступит день, когда он не позволит отрывать себя от работы никому!
— Все в порядке, Контессина. Считай, что я еду.
Чтобы придать своим движениям нужный ритм, ему пришлось научиться наставлять резец и заносить над ним молоток единовременно, в один и тот же миг; резец при этом надо было держать свободно, без напряжения, так, чтобы он не скрадывал и не уменьшал силу удара молотка, большой палец должен был плотно обхватывать инструмент и помогать остальным четырем пальцам руки, глаза надо было закрывать при каждом ударе, когда от камня отлетают осколки.
При работе над низким рельефом камня отсекается не так уж много, и Микеланджело даже умерял свою силу.
