Мне захотелось почувствовать его между ног, и я прижалась к его груди в поисках соприкосновения.
Он рассмеялся мне в губы.
– Ты дикая.
– Знаю, – проворчала я. – Извини.
– Не извиняйся. Мне чертовски нравится.
Нравится. От того, как он произнес это слово, у меня поджались пальцы ног в туфлях.
Сэм сжал мои ягодицы и приподнял, чтобы я обхватила бедрами его ногу. Его пальцы впивались в мою кожу, пока он поднимал и опускал меня вдоль мускулистого бедра, давая мне гораздо больше, чем то трение, которого я стремилась добиться.
С каждым движением клитор терся о ткань моих трусиков. Он будто растирал две ветки друг о друга, чтобы разжечь огонь, и огнем был мой оргазм, который пробирался по позвоночнику от пальцев ног.
– Я чувствую, будто я… во мне… – Я пыталась подобрать слова, но не могла. Чувствовала, будто парю и в то же время с грохотом падаю вниз. Я вся дрожала. Хотела, чтобы он использовал еще больше своих фокусов и вызвал у меня эти ощущения.
– Пустота? – процедил он мне в рот, языком ведя битву с моим.
– Да. Именно. Я ощущаю пустоту.
– Хотел бы я заполнить ее своим толстым членом.
– Ах, – вскрикнула я, когда он начал еще быстрее и сильнее тереть меня о свое бедро, и все внутри меня сжалось, а мышцы напряглись.
– Боже… Я… То есть, я что…
Больше всего на свете я ненавидела чего-то не знать. Я знала все, что только можно было найти в учебниках или в сети. Но этого я не знала. А оттого чувствовала себя ребенком. Ходячим клише.
Он рассмеялся, когда это случилось.
Когда теплая волна удовольствия пронеслась по моему телу, вызывая легкие вспышки.
– Думаю, да. – Он углубил поцелуй, всюду касаясь меня руками, а затем провел большим пальцем вверх и потер сосок под тканью платья.
– Ха, – я выдохнула ему в губы. – La petite mort.
Он оторвался от моих губ и хмуро на меня посмотрел.
– Что ты сказала?
– La petite mort, – повторила я. – Кратковременное забытье. В переводе с французского – «маленькая смерть». Так они порой называют миг после оргазма.
Об этом мне рассказывала моя гувернантка-француженка. Глаза Сэма засияли от такого восторга, что мою грудь распирало от гордости. Его улыбки подобны отпечаткам человеческих ладоней. Все они отличались друг от друга настолько, что каждая была совершенно уникальной.
– Ты, Эшлинг Фитцпатрик, восхитительная пытка.
Он разорвал поцелуй. Перед глазами все расплывалось, а трусики промокли насквозь.
Я прижала кончики пальцев к губам.
