А притом, что он был главной жертвой жестокого плана Сэма – плана, за которым я пристально следила втайне от всей семьи, – я была склонна с ним согласиться.
К тому же мне больше нечего сказать Сэму.
Я призналась ему в любви, отдала ему свое тело, предложила душу, снова и снова искала с ним встречи.
Мне нужно собрать остатки гордости и жить дальше.
– С папой все будет нормально, – неубедительно ответила я, сделав глоток свежевыжатого апельсинового сока. – А твоя прическа выглядит отлично.
– А вдруг он его убьет? – Мама прижала ладонь к груди.
– Не пойми меня неправильно, Эшлинг, я ценю все, что ты для нас сделала, проливая свет на происходящее, но, возможно, этим должна заниматься полиция.
– Сэмюэл Бреннан прирезал бы па, если бы тот привел к нему в клуб полицейских, и мы обе это знаем.
Мама поиграла пальцами по ожерелью Swarovski, издав то ли вопль, то ли стон. Дверь позади меня распахнулась. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел. Отец тяжелой нетвердой поступью вошел в комнату.
Он впервые за несколько недель увидел маму.
Когда я придумала использовать Барбару, чтобы уготовить Сэму ловушку, и привела план в действие, я уговорила родителей немного пообщаться по телефону, но не смогла заставить их встретиться лично. Они оба относились друг к другу настороженно, даже когда я четко установила, что единственным негодяем в этой ситуации был Сэм.
– Здравствуй, Джейн. – Па замер и посмотрел на маму.
За минувшие недели они оба так сильно похудели, что стали похожи на призраков.
И тут меня сразила одна мысль. О том, что любовь похожа на Леди Маскарад. Она могла принимать множество обличий. Мои родители изменяли друг другу. Обманывали, предавали и не умели общаться. И все же не могли расстаться.
Они любили друг друга как-то по-своему, наперекосяк, и, быть может, любовь вовсе не была прекрасной. В конце концов, в жизни мало прекрасного.
Мама встала. Родители неотрывно смотрели друг на друга, и никто из них не хотел неосторожным словом разрушить это важное хрупкое мгновение.
– Хорошо выглядишь, – сказал па, наконец.
Мама прижала ладонь к щеке и в самом деле покраснела.
– Обманщик. Я выгляжу ужасно. Как и ты.
– Чувствую я себя тоже ужасно. Ты была в больнице.
– Была.
– Я скучал по тебе, – сказал он.
Мама указала на обеденный стол, ломящийся от выпечки, овсянки и свежих фруктов.
– Присоединишься к нам за завтраком?
– Не возражаю. – Он сел на свое привычное место и нагрузил тарелку выпечкой.
