Я не собирался убивать ее потому, что было очевидно: Эшлинг, мать ее, Фитцпатрик потом не даст мне спуску, ведь знает, что у меня был веский мотив. Я бы не назвал произошедшее невероятным, но наконец-то нашел того, кто привлек меня к ответственности за последствия моих действий.
И это была не полиция, не шериф, не ФБР или мэр, хотя все они пытались это сделать.
А миниатюрная ирландка с острым языком и глазами цвета полевых колокольчиков, которая хотела отдать мне всю себя, пока я не дал ей ясно понять, что этого не стою.
– Отличный вопрос, – Джеральд расплылся в самодовольной улыбке, а его лицо так просило кулака, что я удивился, как оно не треснуло.
Он щелкнул пальцами, и в тот же миг из коридора показалась Барбара, которая больше не была похожа на стриптизершу в дневную смену. На ней был черный бархатный костюм Prada, в руке – сумочка Chanel, а волосы зачесаны назад.
Да, ей явно были не нужны ни талоны на питание, ни наполовину скуренные пачки сигарет.
Барбара виновато улыбнулась мне и коротко кивнула.
– Я захотела прийти, чтобы извиниться лично. Я не хотела усложнять вам жизнь, мистер Бреннан, но Джеральд – мой старый друг, и когда он сказал, что попал в неприятности, я попросту не смогла отказать ему в помощи. Уверена, вы можете понять.
Вот только я не мог.
Потому что у меня не было настоящих друзей. Только люди, с которыми я вел дела и встречался в обществе лишь для того, чтобы удостовериться, что они не испоганили наш общий бизнес.
– Отлично сыграно, мадам.
Она улыбнулась и, попрощавшись, выскочила за дверь, оставив нас с Джеральдом наедине. Я достал еще одну сигарету, ожидая, когда он задаст вопрос, который уже был готов сорваться у него с языка.
– А теперь твоя очередь сказать мне… за что? – тихо спросил он, опустив руки на колени. На вид он был совсем разбитый. Поникший, слабый и вместе с тем все такой же злой. – За что ты заставил меня через это пройти? Почему отнял у меня все, что было мне дорого? Что я тебе сделал, Бреннан? Еще два месяца назад я бы назвал тебя одним из своих ближайших деловых партнеров.
Во всеуслышание.
Во всеуслышание, как же. Будь он так откровенен со мной в наших общих делах, то не запрещал бы мне приглашать его дочь на кофе.
Впрочем, я хотел совсем не этого.
Но это не имело никакого отношения ко всей этой ерунде."
"– Я нашел письма, – сказал я, стряхнув пепел в стоящую на столе пепельницу. – Письма Каталины. Еще в ноябре.
