Более того, с тех пор, как переехал к Бреннанам, я не пропустил ни дня учебы или работы по болезни. Всегда всеми силами старался быть достойным их восхищения и обожания, будто был получеловеком-полубогом. Несокрушимым и крепче стали.
Вот почему я никогда не впускал своих приемных родителей. Во всяком случае, не в полной мере. Только не в мою квартиру, в мои владения, в мое личное пространство.
Не в этот уголок мира, который принадлежал только мне и где я мог зализывать раны, позволить себе быть далеким от совершенства, спокойным и неуверенным.
Я был рад навещать Троя и Спэрроу, относиться к ним, как к семье, а потом отступать обратно в тень. Чем меньше они обо мне знают, тем лучше. Жить с ними в подростковые годы было все равно что задерживать дыхание под водой. Несмотря на то, что в день переезда я делал вид, будто не изменю старым привычкам и буду доставлять им неприятности, я изо всех сил старался не облажаться.
Я был самым умным, самым быстрым и самым безжалостным солдатом Троя, дарил Спэрроу украшения на Рождество и яростно защищал Сейлор на каждом шагу.
А теперь случилось это.
Полтора раза трахнулся с Эшлинг Фитцпатрик – и этого оказалось достаточно, чтобы выбить меня из колеи. Колеи? Я уже окончательно сбился с пути.
Будучи таким кротким созданием, она явно умела произвести неизгладимое впечатление. Но ее откровенная, невыносимая нежность манила меня, словно маяк в непроглядном мраке.
Прикасаться к ней было ошибкой. Ошибкой, которая стоила мне гораздо дороже, чем я был готов заплатить.
Прошло четыре дня с тех пор, как я овладел ей, а я все никак не мог смотреть в глаза ее братьям. Я пренебрегал своими обязанностями перед Фитцпатриками. Конечно, я по-прежнему показывался в «Пустошах», нашел время перерезать горло члену Братвы за то, что тот попытался подкрасться ко мне после деловой встречи в центре города.
Мои отношения с русскими накалялись, и мне пришлось завербовать больше солдат. Некоторые из них были из числа отставников, с которыми когда-то работал Трой. Мне нужно, чтобы Бруклайн оставался под защитой – и моим.
Сейчас не время играть в семью с маленькой докторшей. Тем более она тоже могла стать мишенью.
На пятый день дерьмового самочувствия я признал поражение. Для меня обратиться к Эшлинг за медицинской помощью было все равно что Джонни Деппу попросить Эмбер Херд стать свидетелем защиты и дать показания о личности обвиняемого.
Я нехотя принял душ, сунул ноги в кроссовки и захватил ключ по пути к двери. Распахнул ее.
