А дальше все произошло, словно бросок змеи – внезапно, стремительно, неистово."
"Я грубо поцеловала его, в этот раз взяв желаемое, вместо того чтобы просто ждать. Наш поцелуй вызывал у меня ощущение, будто мы выплескиваем друг на друга свой гнев. Сэм прикусил мою нижнюю губу и потянул меня к себе, пока между нами не осталось никакого пространства. Подхватил и понес в смотровую, пинком открыл дверь и распластал меня на столе, не прекращая целовать, пока я скидывала рабочие кроссовки и расстегивала его рубашку.
В наших действиях не было ни романтики, ни расчета.
Нам обоим было просто необходимо как можно скорее установить физический контакт. Я пыталась убедить себя, что в этом нет ничего страшного. Все равно на этом столе никого не осматривали. Он стоял здесь скорее для вида. На случай, если это место будет обнаружено и нам с доктором Дойлом придется дать полиции какое-то правдоподобное объяснение. Лечить в подпольной клинике людей без страховки – отнюдь не так страшно, как то, что мы с ним пытались скрыть.
Сэм прошелся языком от моих губ по подбородку и ниже к шее, а потом провел им между грудей. Обхватил одну из них губами прямо через ткань рубашки и со стоном спустил с меня штаны, не переставая кружить языком по возбужденному соску.
– Черт подери, – прошептал он и жадно втянул мою грудь в рот.
Я задрожала. Почему-то оттого, что нас разделяла ткань моей рабочей рубашки и спортивного лифчика, все происходящее становилось еще более грязным и эротичным. Я запустила пальцы в его волосы, а его внушительное крепкое тело прижалось к моему, когда он перешел ко второй груди и уделил ей такое же внимание.
Когда он снял с меня штаны и нижнее белье и я оказалась на смотровом столе обнаженная ниже пояса, Сэм грубо уложил меня на спину, разведя мои бедра свободной рукой и как можно шире раздвинув мне ноги.
– Я искренне надеюсь, что ты не попросишь меня остановиться.
Я помотала головой.
– Нет. Не останавливайся.
– Знаешь, в детстве я никогда не играл в детские игры. С детского питания я сразу перешел к оружию, минуя игрушечные машинки и головоломки.
– Его губы распухли от наших грубых поцелуев. Он ухмыльнулся мне, впился пальцами в мои бедра и прижал меня к холодному металлическому столу.
– Хочешь сыграть в доктора и пациента? – Я быстро уловила ход его мысли.
Спорить я бы на это не стала, но готова была поклясться, что его щеки слегка покраснели.
– Идет. Откройся мне, Никс. – Он скользнул пальцами по внутренней стороне моих бедер прямо к центру.
