Она не подчинялась современным стандартам красоты, и в этом было нечто неотразимое. Я хотел Эшлинг, которая обладала той самой внешностью женщины голубых кровей, которую невозможно представить стоящей раком, пока ее грубо и грязно трахают сзади. Мужчины – простые создания, а значит, именно это я и хотел сделать: грубо и грязно брать ее королевское высочество, пока она повторяет мое имя.
Стоящая передо мной девчонка все тараторила. Черт его знает, о чем. Увидев ее вблизи, я вдруг понял, что она юна. Совершеннолетняя, но намного младше меня.
"
"– …и как бы готова вообще на все. И, типа, я знаю, что ты предпочитаешь секс без обязательств, и меня это полностью устраивает…
– Сколько тебе лет? – Я прервал поток ее слов, уже чувствуя, что мне нужны две таблетки обезболивающего и одна пуля, чтобы избавить себя от страданий.
– Что? – Вид у нее был испуганный, карие глаза округлились от паники. – Ты о чем?
– О твоем возрасте, – издевался я, злясь на самого себя за то, что, судя по всему, обзавелся совестью, пока добирался в «Пустоши» от клиники Эшлинг.
– Сколько тебе?
– Двадцать… пять?
– Это, мать твою, вопрос?
– Нет?..
– Тогда почему ты все время отвечаешь с вопросительной интонацией?
Однажды ее поколение разрушит эту страну. Неудивительно, что у меня был фальшивый шведский паспорт, так, на всякий случай. Передавайте привет Людвигу гребаному Нильссону[29].
Она медленно моргнула, будто это проверка. Я почти уверился, что она малограмотная.
– Покажи мне свое удостоверение личности.
– Я протянул к ней руку с раскрытой ладонью.
– Это просто смешно. – Она посмеялась, но ее уши и шея покраснели. – Я совершеннолетняя. Тут у всех проверяют документы.
Нет, не у всех. У Эшлинг в Хэллоуин не проверили, и теперь мой член хотел оформить подписку на доступ к ее киске.
Даром что я на следующий же день уволил ублюдка, который ее впустил.
– Даю пять секунд, после чего внесу тебя в черный список, – сухо сообщил я.
– Клуба? – она сделала резкий вдох.
– Города, – поправил я.
– Твое удостоверение личности, Дани.
Она с раздражением порылась в своей поддельной сумочке Chanel, достала оттуда водительское удостоверение и шлепнула его мне в ладонь. Я закурил, поудобнее устроился в кресле и рассмотрел его, потирая лоб.
Двадцать два.
Даниэль Рондински было двадцать два года.
Совсем ребенок по сравнению со мной.
И все же достаточно взрослая, чтобы иметь законное право пить, трахаться и находиться в моем клубе.
