"
"Под шубой у нее было роскошное платье, на которое я положила глаз в Париже, но не купила, потому что жаба схватила меня липкими лапами за тощую шейку, сжала изо всех сил и прошипела мне на ухо: «Эй, совсем сбрендила? Отсчитать за тряпку такие безумные деньги? Ну уж нет!» Пришлось бежать из магазина несолоно хлебавши.
Дама пошла по коридору в офис, я двигалась за ней, пытаясь подавить приступ зависти. Похоже, Серафима выдрессировала свою жабу, та забилась в угол, накрылась тазом и не квакает. А моя окончательно распоясалась, неделю назад она прогнала меня из магазина, где незаконно торгуют настоящим французским шоколадом.
Дорого жабе там показалось!
Глава тридцать первая
– По какой причине я, бросив все дела, примчалась к вам? – улыбнулась Серафима, взяв из рук Семена чашку кофе. – Мой супруг всемирно известный врач, светило, консультирует больных по всему миру. А я работаю, как сейчас говорят, стилистом, ко мне всегда стоит очередь. У меня много наград за победы в международных конкурсах. Зачем я об этом говорю? Хочу похвастаться? Нет.
Я добилась успеха благодаря Макниной. Надо объяснить, кем для меня являлась Ирина. Семнадцатилетняя Симочка завалила вступительные экзамены в МГУ, получила двойку за сочинение. Я хорошо знала, что слово «победа» пишется через «о», но специально вывела «пабеда» и насажала уйму других ошибок. Почему я так поступила? Меня воспитывал дедушка-профессор, он всю жизнь отдал химии и считал, что внучка обязана продолжить его дело. А я лет с десяти причесывала подружек, со временем ко мне стали обращаться соседки, учителя, мамы одноклассниц.
Когда дедуля велел мне подавать документы в институт, где выращивают химиков, я честно сообщила ему о своих, совсем других, планах на жизнь. Филипп Игнатьевич схватился за голову.
– Мало мне сына-идиота и невестки-дуры! Занялись альпинизмом, не подумали, что с их ребенком станется, если они в пропасть рухнут. Так теперь на мою голову внучка-балда выросла. Я химик, жена моя покойная – химик. Твои отец и мать, пара идиотов, были химиками.
Парикмахеров в нашем роду не было. И где на них учат?
– Есть ПТУ… – начала я.
Дед полез в холодильник за сердечными каплями.
– Внучка-пэтэушница! Позор фамилии! Дирижер расчески и ножниц. Я из-за тебя, идиотки, инфаркт получу.
Пришлось покориться, нести документы, куда велел Филипп Игнатьевич. Но у меня созрел коварный план: проваливаюсь на экзаменах, иду учиться на парикмахера. Первую его часть я осуществила легко, со второй не получилось.
