Она видит, как кто-то движется в мою сторону, и быстро шепчет: «Леонид Иванович Конев, главврач больницы». И когда гость подходит, я уже, улыбаясь, говорю: «Леонид Иванович! Сколько лет, сколько зим». Георгий Петрович не редкое имя-отчество. Извините, но ответить на ваш вопрос могу лишь так: вероятно, я знакома с ним, но при встрече его не узнаю. И почему простой вопрос может показаться мне неприятным?
– Он состоит из двух частей, – пробормотала я. – Сейчас вторая. Знакомы ли вы с Георгием Петровичем Макниным, сыном Ирины Леонидовны?
Ольга Гавриловна моргнула.
– Раз предупредили о неприятном вопросе, следовательно, вы знаете, что это внебрачный сын моего мужа.
Я кивнула.
– Да, некоторое время я общалась с подростком, он жил у нас, – продолжала Мухина, – скрывать не стану, особой радости от известия, что у Петра есть любовница, я не испытала. Сгоряча решила подать на развод, но потом на холодную голову поразмыслила и одумалась. Если разобью брак, то Петр женится на Ирине, а я останусь у разбитого корыта, то есть одна, но не это страшно.
У Феди не будет отца. И на какие средства нам жить? Незаконнорожденный ребенок получит от Петра все, что захочет, а Феденьке даже шоколадку купить будет не на что. И я сделала вид, что наличие другой бабы меня не волнует. А муж возьми да и уйди к Ирине без объяснения причин, оставил записку: «Ты меня не ценишь, не уважаешь, прощай». Я пару дней прорыдала, затем вытерла слезы и сказала себе: «Искать сластолюбца, караулить его около работы, умолять вернуться, просить денег на содержание Феди я никогда не стану.
Унижаться – это не для меня. Выживем». Прошло некоторое время, Петя приехал домой, Федя к отцу бросился.
– Я так тебя ждал!
Мы пошли ужинать, у меня были пустые макароны, к чаю лепешки из пресного теста, в холодильнике пусто. Когда Федя лег спать, Петя тихо спросил:
– Ты мальчику ничего не говорила?
Я ответила:
– Пока нет.
Это твоя задача – объяснить сыну, почему ты не хочешь с нами жить, по какой причине бросил семью.
Муж протянул мне коробку с очень дорогим кольцом.
– Прости дурака, если, конечно, сможешь. Ирина умерла. Георгий еще в школу ходит, давай приголубим его до совершеннолетия. Не хочу, чтобы мой сын очутился в приюте. Я перед ним виноват, не признал Гошу, так и не узаконил его, жил с Ириной тайком."
"Ольга посмотрела на меня в упор.
