Лера осталась в кладовке, периодически она пыталась повернуть ручку двери, в один момент опять нажала на нее, потом приподняла и… о радость! Створка распахнулась.
Няня бросилась вниз по лестнице, сбежала на второй этаж и столкнулась с Ольгой Гавриловной. Та оглядела Осликову.
– Где вы прятались?
– Искала Катю, – ответила няня.
Мать хозяина еще раз измерила Валерию взглядом.
– Да? Екатерина давно по дому бегает. Мне показалось, что девочка ищет вас, а не вы ее. Что вы делали в мансарде?
– Искала Катю, – повторила гувернантка.
Валерия Филипповна замолчала.
– И вскоре вас уволили? – уточнила я.
– Где-то через неделю, – ответила Лера, – уж не знаю, как мать Федора Петровича узнала, что я слышала их беседу.
– Может, это просто совпадение? – предположила я. – Чем-то вы Ольге не угодили?
– Вероятно, вы правы, – согласилась Осликова, – но теперь-то мне все равно, почему я лишилась работы.
Глава шестнадцатая
– Найти Георгия Петровича Макнина не составило труда, – заявил Кузя, когда я вернулась в офис.
– Мать – Ирина Леонидовна, домашняя хозяйка. Отец – Петр Адольфович Макнин, умер до рождения сына. Меня указание папаши в метрике слегка удивило. Я порылся в документах. Такого мужчины не существовало. Не было в природе Петра Адольфовича.
– Ничего особенного, – заметил Собачкин, – это известная уловка женщин, которые произвели ребенка на свет вне брака, надеясь, что любовник при виде младенца придет в восторг: «Ути-пути, ты мой заинька сладенький» – и поспешит с матерью сынишки в загс. Но вероятность такого развития событий невелика.
Обычно новоиспеченный папаша сразу исчезает из жизни любовницы. И побег происходит еще до того, как младенец появится на свет.
– Но в случае с Георгием вышло иначе, – возразила я.
– Да ну? – засмеялся Дегтярев. – Петр Мухин ребенка не признал.
– Он ему помогал, – встала я на защиту отца Федора, – давал деньги.
– Странное имя Ирина выбрала для отца в метрике, – хмыкнул Собачкин, – Петр Адольфович.
– Есть святые Адольфы, – тут же сообщил Кузя, глядя в ноутбук.
– До сороковых годов прошлого века это имя было в ходу. Хотя особой популярностью в Европе не пользовалось, а в России почти не применялось. После начала Второй мировой войны, в особенности когда фашистские войска стали отступать и все поняли, что Советская армия побеждает, мальчиков перестали крестить Адольфами. В наше время это имя прочно ассоциируется с Гитлером, чем объясняется его непопулярность. Думаю, Ирина назвала так мифического отца сына неспроста.
