Глава двенадцатая
На следующий день после завтрака мы с Дегтяревым пришли в офис, где нас уже ждали Собачкин и Кузя. Последний, заметив нас, сразу заговорил:
– Катя не назвала фамилий. Гоша – это Георгий?
– Возможно, – без особой уверенности согласилась я, – имя распространенное. Вот Флора редкое.
Кузя поднял указательный палец.
– Во! Ты читаешь мои мысли. Я прошерстил тех, кто живет в Москве, нашел трех человек с таким именем.
– Флора – женское имя, – остановил докладчика полковник.
Собачкин удивился.
– Знаю.
Александр Михайлович посмотрел на кофемашину.
– Кузя сказал: «Трех человек».
– По-твоему, женщина не человек? – спросила Марина, внося в офис блюдо с булочками. – Вот вам для обострения работы мозга.
Полковник крякнул.
– Вы тоже люди, но, когда говорят: человек, обычно подразумевают мужчину.
– А как назвать тогда женщину? – осведомилась я.
– Баба, – подсказала Марина и убежала.
– Пришла, наговорила глупостей и унеслась, – вздохнул Дегтярев.
– Где терпение взять?
– Очень хорошо, что Марина появилась, – возразил Собачкин, кусая плюшку, – м-м-м! С вареньем!"
"– В Москве живут три Флоры, – вернула я тех, кто гордо величает себя человеком, к нужной теме.
– Нет! – возразил Кузя. – Не живут, а зарегистрированы. Жить их может хоть сто особей. Но ни одна из прописанных не подходит.
– Почему? – поинтересовалась я.
– Одной пять лет, другой двенадцать, еще есть бабуля, девяносто восемь ей стукнуло, – отрапортовал Кузя.
– Все мимо, – резюмировал Дегтярев, – и не факт, что в паспорте у нее стоит Флора.
– Моя подруга Оксана на самом деле Ксения, – согласилась я, – но никто к ней так не обращается.
– Вот-вот, – кивнул полковник, – правильное замечание.
Я вздрогнула.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не болит?
– Я в прекрасной физической форме, – заявил Дегтярев, – а почему ты интересуешься?
Ответить честно? «Ты хвалишь меня только тогда, когда к тебе надо вызывать врачей.
В последний раз ты говорил мне ласковые слова, когда слег в кровать с невероятно высокой температурой – тридцать семь и два». Нет уж, лучше соврать.
– Ты сегодня бледный, – нашлась я.
– Обычно я красный? – фыркнул толстяк и совсем уж сладким тоном попросил: – Свари мне кофейку.
Я направилась к кофеварке. Слава богу, Александр Михайлович здоров, он просто решил использовать меня как служанку. Не подумайте, что полковник лицемер, вовсе нет.
