– Слушай, хватит выкать, – вскипел Федор, – объяснил же, беда у нас! Ты нам друг! Прекрати.
– Ладно, – согласилась Петрова, – раз беседа дружеская, говорим откровенно. Что не так было в спальне?
– На тумбочке осталась пустая бутылка из-под воды. Но нет неиспользованных блистеров. Куда они подевались? – спросила я. – Перед нами фото спальни. Если упаковки от лекарств выкинули, то, возможно, Света сама… ну… Если же их не было, то был убийца.
– Сию секунду это выясню и доложу, – пообещала Майя и отсоединилась.
И тут зазвонил телефон Дегтярева.
– Да, Володя, – сказал Александр Михайлович, – так, ты на громкой, говори.
В офисе зазвучал голос Шкафина:
– Пришли расширенные анализы Светланы, по приезде ей сделали экспресс, определили наличие лекарства в крови. А сейчас стало ясно, что жена Федора приняла лошадиную дозу антидепрессанта в сочетании с немалым количеством сердечного препарата. Это должно было привести к смерти Мухиной. Но она пока жива, дышит, может реагировать на обращение, правда, периоды ее активности исчисляются секундами.
Доктора раздувают щеки, говорят на медицинском суахили, но мне думается, что они сами не понимают, почему больная не умерла. Ставят ей какие-то капельницы, а сами пребывают в растерянности. Если что-то еще выясню, сразу сообщу.
– Спасибо, – поблагодарил Дегтярев и вернул трубку на стол.
– Они в больнице, – сказал Кузя, – обе!
Глава девятая
Семен встал и включил кофемашину.
– Ты о ком говоришь?
– Сегодня в пять утра в квартиру Шмаковых вызвали муниципальную «Скорую».
Увезли двух женщин: Анну Борисовну и Алину Васильевну, мать и дочь. Предположительно: у старшей инсульт, – отрапортовал Кузя, – а у младшей гипертонический криз. Сейчас в базе больницы пошарю, гляну, что у них в картах написали.
– Мне от научно-технического прогресса делается страшно, – вздохнула я, – от умельцев вроде Кузи ничего не скроешь!
– Умельцев вроде Кузи больше нет, – надулся наш компьютерный гений, – один я, уникальный. Но справедливости ради замечу, не во всех медучреждениях тщательно защищают данные.
Кузя взял трубку и сказал:
– Здрассти! Мне надо узнать о состоянии Алины Васильевны Шмаковой. Кто?.. Сережа! И че? Мне к вам ехать?! Ну, ваще!
Он убрал телефон и заметил:
– Сурово ответили: «Сведения сообщают только родственникам, исключительно, когда они приедут в клинику и поговорят с врачом». Вроде все о’кей? А сейчас… небольшой финт…
Кузьмин впился глазами в экран.
– И что? Вот они, Шмаковы! Обе! Нашел. За три секунды.
